Игрушки для папы. История о людях и для людей

При минус тридцати, в домашней одежде, они с детьми жались друг к другу, и ей было стыдно кричать, тарабанить в дверь, как это делают многие жены сослуживцев… Более того, она в такие моменты еще и чувствовала себя виноватой, будто она, а не ее разлюбезный Олег, совершила нечто, за что расплачивается вместе с малышами.

В тот раз она заставила себя переломить и постучалась к подруге Наталье, они были соседями и вместе служили в части машинистками. Та была дома одна, муж уехал к родителям в другой город, и уж тут Алла и излила свое горе, наревелась, напричиталась.

– Эх, подружка, ну что я могу тебе сказать? Мой Алешка тоже не сахар: как выпьет – такой дурной становится, но хоть на двор не гонит, а пошумит малость, да в койку. А ты, мать, держись. У тебя малышня растет, вон, Машуля уже первоклассницей будет скоро, надо детишек как-то тянуть.

– Может, развестись мне? Не могу я уже терпеть, сил никаких. Малые вечно в синяках, я побитая, его даже живот не смущает – бьет наотмашь.

– Ой, не могу я тут советовать.

Чужая семья – дело такое… Как ты одна троих-то потянешь? И жилье тут потеряешь. Опять в деревню свою?

– Да… мои родители будут не особо рады. Я же не рассказывала им никогда, что Олег совсем плохой стал. И разговоров будет по деревне. И боюсь, что убьет он нас тут всех, и малыша этого…

– Ай, хитрюга! – попыталась резко сменить тему Наталья, видя, как и без того тошно подруге. – Ты уже пол узнала и молчишь? Ну-ка, давай, рассказывай, никак пацан опять?

– На УЗИ была, на той неделе.

Да я не хотела знать, врач сам сказал: «Готовьтесь: еще один солдат на подходе».

– Да, с девчонками легче, они к маме ближе, а сыновья как волки: выросли – и бежать из семьи. Но тебе повезло, вон, смотрю, Павлик у вас растет хорошим мужиком, не то, что папочка. Ой, ты прости, что так говорю про Олега, но это, видать, наша бабская доля за грехи прошлые. Тут уж ничего не попишешь.

А на следующее утро Олег сам прибежал, знал, что больше некуда жене было уйти. Валялся на пороге, плакал, упрашивал простить и всю неделю до следующих выходных играл роль «золушки» – убирал, гладил, стирал, готовил, жену беременную берег.

А потом выходные – и сорвался, и понеслось…

Алла вышла во двор, потянулась к веревке, чтобы повесить одежду, и ойкнула. Малыш бодренько своей маленькой ножкой толкался у нее под сердцем. Она ласково провела ладонью по животу и улыбнулась. Еще месяц потерпеть, и будет легче, а то совсем умаялась с беременностью.