Рифмы большого города. от финалиста премии «Поэт года»

Быть может, вы в одной ладье сидели,

И звуки полуночной колыбели

Слагали вместе, там, где будто рыбы,

Во тьму ныряют тысячи комет,

Всё шли вперед, до самого причала,

Пока наутро с первыми лучами

Твоей улыбкой, вечной, безначальной

Не загорелся для меня рассвет.

Последний полёт

Ты улыбаешься мне из гроба,

Детство уходит в Рай —

На глинистый берег Кумы,

Туда, где мы оба

Пололи грядки и пили чай.

Этот парад

Опять о тебе не забыл.

Девятого с боем курантов

Ты влился в отряд,

Что с неба смотрит на нас в визир.

Встречного ветра тебе под крылья,

Чтоб как и когда-то на шестнадцатом ТУ

Сквозь облако пыли, сквозь сказки и были

Ты взмыл на расчетную высоту.

Помнишь, как хотелось снова подняться в воздух?

Вот и сбылось… Теперь ты ангелам под стать.

Земным – земное: прах да слёзы.

Им до тебя уже не достать.

Монмартрские фантазии

Кружат мельницы Ван Гога в синем небе над Монмартром,

Пыль клубами поднимают Ланжерона казаки,

В полумраке за собором – призрак Жана Поля Сартра

Или Партра, что родился от Виановой руки…

Я же здесь лишь жалкий пиксель в телефонов море гладком,

Буква, тонущая в бездне непонятных мне речей.

Лучше спрячусь-ка за Тертром, в старой антикварной лавке,

Чтобы Эйфеля фигуру вдеть в кольцо своих ключей.

Крымск в моем телеобъективе

Под моим потолком – серебристые рыбы, в легких кружит вода,

Где-то там – наверху – шепот лодок моторных.

Завтра утром бескровное солнце взойдет, и тогда,

Превратившись в муляку, за эфирным зловоньем

Я дыхание ваше наполню собой

Навсегда.

Вы пройдете по тем, кто был жив

С микрофоном, дешевой бравадой —

Крымск-герой, Крымск-спасительный миф —

Будь ты проклят, восторженно-лживый язык

Вездесущего Ленинграда.

Только дайте мне жабры, чешую, плавники,

Ну я уж уйду, миновав телесети,

Рыбаки, – по течению мутной реки —

Далеко, глубоко.

Окажусь в тихой Лете.

На шкафуте

Под кипрскими пальмами гуляют моряки,

Стучит волна прибрежная о корабельный ют.

За окнами московскими шумят грузовики,

Да дворники продрогшие на мокрый снег плюют.

Три тысячи шестьсот секунд отсчитывают час.

А крейсер встал на якорь, он застрял на полпути.

Следят за черной стрелкой вновь две пары детских глаз,

Хоть и не знают, сколько в порт «Сметливому» идти.