Семь-Я. Роман

Там, под дулом винтовок загрузили всех скопом в длинный коричневый состав, похожий на извивающуюся гибкую кишку, и покатил он, горемык, в холодных, утрамбованных молодыми и старыми, и только начинающими жить детьми, вагонах, в неизведанные чужие дали, называемые казахстанскими степями.

В светлое время суток через щели заколоченных оконцев видна бесконечная равнина. Тоска… Часами только эта картина. Тянутся пустынные массивы, холодят сердце и без того безжизненно-замершее, скомканное… Горные вершины высоки и суровы; степь необъятна.

Только изредка на столбах можно увидеть одиноко сидящих грузных канюк, и на мелькающих в сером тумане чёрных проволоках стройных кобчиков, нанизанных, словно перцы, на нитку для сушки.

Если не помощь местных жителей, эти переселенцы погибли бы. И так гибли сотнями от холодов, голода, болезней. Поселяли людей в голые степи – ни стен, ни крыш над головой. Строили сами, онемевшими от боли и холода руками, почти без инструментов и стройматериалов. Жители ближайших деревень тащили к ним доски, лопаты, гвозди, еду… Новое поселение худо-бедно отстроилось среди ковыли, стелющейся от сильного ветра травой на многие километры…

Отец мой истерзал руки в раны и кровь, но выжил, благодаря выносливости, жене и детям.

Никак нельзя ему оставить их сиротами, нельзя… Тем более весна наступила. А весной всё легче. И детишки бегают, – радуются лучам солнца, пробивающимся из-под твёрдого слоя облаков, – и жена не плачет. Она плакала всю дорогу, от их Орома до стылых актюбинских степей, плакала, прижав к себе двух маленьких сыновей. Теперь успокоилась… Или выплакала слёзы?.. Или весеннее тепло согрело? Или степной цветник её заворожил? Не удивительно. Он сам засматривается, время от времени вглядываясь в пёструю, ковром раскинувшуюся вечность. Шуршит степь… Поёт. Он думает. Сквозь время – взгляд и дума его…

Пунцовые маки царственно кивают белым и лиловым анемонам, нежным лютикам, кокетливым фиалкам, прячущим цветок под листьями.

Знакомые с детства запахи переносят взгляд на цветочное безбрежье родной земли. Мышцы сердца сжимаются в спазме – холодно… За что?!

Глаза в тоске возвращаются наблюдать, как меняется облик степи к концу весны – в лето она входит с рассыпанными на ней, сильно пахнущими шалфеем и тимьяном; жёлтые лапчатки и разноцветные астрагалы под сероватым ореолом листвы колышутся седыми пучками ковыли, похожими на развевающийся по ветру конский хвост.