Умереть не получилось

В какой-то момент все это стало невыносимым, и все стали усиленно думать, что со мной делать. От фигурного катания на тот момент уже отказались, было очевидно, что со льдом у нас не сложилось. За соседней дверью располагалась секция большого тенниса, и я оказалась там.

Недалеко от того места, где тогда жила моя бабушка, на 3-й Парковой улице находился и есть сейчас НИИ урологии, большое известное и хваленое заведение, в котором в том числе и моя бабушка успешно прошла лечение. В нем же было детское отделение.

При первом же посещении у врачей не было никаких сомнений, что меня нужно класть на обследование. Они все говорили о том, что успеть нужно до начала полового созревания. А мне было на тот момент двенадцать лет. Я очень хорошо помню, что меньше, чем через год после одной больницы мне очень не хотелось в другую, тем более, что выглядело здесь все намного хуже – какие-то взрослые мужчины с болтающимися желтыми пакетами, врачи более злые, что ли, или озадаченные. Как-то с переломами, пусть даже позвоночника, было все понятнее.

Оставив меня на лавочке с пакетом моих вещей, мама уехала, как всегда спеша на работу, мне было сказано сидеть и ждать. Мимо проплывало много народу – вечно спешащие врачи и медсестры, мужчины с пакетами, женщины со странной походкой. Приемное отделение было общим, в детское же меня отвели позже. Я же вынашивала единственный план в голове – как бы отсюда сбежать. У меня было немного еды и денег, верхнюю одежду унесли, но ведь можно же было и перебежками скрыться.

Остановило меня только непонимание, куда бежать: и из дома, и из любого другого места меня все равно сюда вернут, и какой тогда смысл…

Диагноза как такового не было, и эта больница больше запомнилась мне большим количеством обследований, иногда, на мой взгляд, слишком жестоких в принципе, для ребенка особенно. Но они были нужны, врачи делали свою работу, причем, хорошо и до тех пор, пока не нашли то, что искали.

Уже неоднократно меня водили на рентген и ультразвуковое обследование различных органов, я успела привыкнуть к тому, что это не страшно.

Каждый раз по дороге медперсонал вежливо и доходчиво рассказывал, что и зачем сейчас со мной будут делать. Но почему-то не в этот раз. Меня просто попросили не ходить в туалет и сообщить медсестре, когда терпеть уже будет совсем невозможно, но не опорожнять мочевой пузырь. Мне это тогда особых усилий не стоило, зато теперь меня забрали на каталке.