Книга жизни (сборник)

А вот, поди ж ты, не выдержала, сказала она, обращаясь к притихшему классу.

Далее она попросила достать тетради, и мы начали в тетрадях для письма писать палочки и подобные премудрости, предшествующие написанию букв.

Не все получали оплеухи, но все старались сделать задание хорошо, ибо награда за некачественную работу быстро находила своего героя. Помню, уже во втором классе, были небольшие диктанты, а на следующий день начиналась разборка качества работ. Она открывала тетрадь и говорила ласково, обращаясь к жертве:

– Помазан, подойди ко мне.

– Не хочу, – говорил Помазан.

– Встань, скотина, когда с тобой разговаривают, – все еще ласково говорила она. И в качестве пряника добавляла:

– Бить не буду.

Помазан, как кролик, гипнотизируемый удавом, медленно шел к ее столу.

– Быстрее, – говорила она, внимательно следя, за приближающимся Помазанном.

– Ты посмотри, все еще добрым голосом говорила она, – что ты написал?

Помазан наклонялся, чтобы увидеть написанное.

Это было его роковой ошибкой. Ибо, как только его голова приближалась к столу с тетрадью, Валентина Прокофьевна правой рукой хватала его за ухо и начинала лицом возить по тетради на столе, надо полагать для того, чтобы он хорошо запомнил исправленные ошибки. При этом она приговаривала:

– Ты посмотри скотина, что ты написал?

В какой-то момент она отпускала ухо несчастного Помазана, а другой свободной рукой давала ему звонкую затрещину.

Помазан начинал тихо плакать, а вконец расстроенная Валентина Прокофьевна, как всегда приговаривала, словно оправдываясь перед собой:

– Говорила же, что бить не буду. Так ведь расстроил же скотина.

Она вставала и наотмашь давала с размаху Помазану оплеуху и отправляла его на место. В это время лицо ее выражало гнев, и она всей пятерней вытирала свой нос. После завершения процедуры наказания Помазана, Валентина Прокофьевна откладывала в сторону его тетрадь, и склонялась над следующей тетрадью.

– Волчков, – вызывала она, подойди ко мне.

Волчков не хотел идти.

– Иди, скотина, ко мне. Если встану – хуже будет, с добротой в голосе говорила Валентина Прокофьевна. Волчков не шел. Тогда Валентина Прокофьевна направлялась к нему.

Надо ли говорить, что к экзекуции Волчкова добавлялось несколько оплеух и подзатыльников, которые он дополнительно получал, пока шел, если так можно выразиться, к ее столу.