Книга жизни (сборник)

Приобщение к культуре после просмотра фильма

Запомнились случаи, иногда происходившие в некоторых клубах после демонстрации кинофильма. После окончания фильма зажигался свет и иногда зрители, трусившие к разным выходам, останавливались молодчиками и направлялись только к одному выходу. У этого выхода стоял блатной Артур и раздавал каждому, что ему приходило в голову: подзатыльник, удар ногой в заднее место или удар по лицу. И так каждого. Никто из людей, покидавших зрительный зал, не сопротивлялся.

Стоявшие вместе с лупившим кинозрителей Артуром двое молодчиков, иногда лениво дававшие Артуру какие-то советы. Вот и все комментарии к фильму.

Никто из зрителей не возмущался. Все, покидающие кинозал зрители, получив пинок ногой под зад, покорно трусили к выходу на улицу подхватив под ручку жену или девушку которым часто тоже попадало на орехи. Когда подошел к выходу я, смирившийся и подготовившийся к экзекуции, Артур презрительно и лениво замахнулся, но в последний момент передумал марать руки о сопляка.

Домашний быт

Нищая обстановка моего дома. Запомнились три события: покупка у маминого брата старых без зеркал шифоньера и буфета; покупка никелированной кровати с боковыми стенками в виде лиры и сеткой-пружиной для матраца; небольшого холодильника «Саратов».

Это были незабываемые события в течение первых семнадцати лет жизни в городе после возращения из эвакуации.

Я, лежащий на кровати во время болезни, и сотрудники института, пришедшие проведать меня после начала работы в НИИ.

Нищета, отражаемая голыми стенами и даже окнами. Это все, что заработали родители и немного уже я, за почти всю свою жизнь. Я инженер со сто рублевым окладом и жалкими перспективами роста зарплаты в течение первых пяти лет работы максимум до 140–150 рублей.

Я подхожу к окну. На меня смотрят жалкие халупы, прилепившиеся к земле вдоль дороги. В период дождей дорога быстро размокала. Выйти в город, то есть дойти до асфальта, можно было только, набрав полные калоши и ботинки воды и грязи, и заляпавшись этой же жидкой грязью по уши.

И это при том, что наш дом был расположен всего в нескольких десятков метров от центральной улицы областного города. Это улицы, носившие имя великого русского поэта и осчастливившего весь мировой пролетариат и все прогрессивное человечество, включая жителей нашей улицы, дорогого всем людям на земле, поэта Пушкина и вождя Ленина.