Любовь приходит в черном

Вряд ли меня не будет дольше двух дней, крайнее – три, но на всякий случай…

Она не стала отказываться. Конечно, Марина надеялась, что он останется на ночь, но Артур даже не попрощался с сестрой, быстро поцеловал Марину и выскочил прочь, оставив ее наедине с незнакомой и нездоровой девушкой. Едва хлопнула дверь, Катя вскочила, чтобы рвануть за ним, но будто неведомая сила остановила ее и швырнула на кухонный уголок.

«Ну что ж, – решила Марина. – В конце концов, журналист должен находить подход к любому человеку, и депрессивная Катя ничем не хуже остальных, тем более фотографии, присланные «доброжелателем», оказались ерундой – промахнулся папарацци!» Марина только сейчас поняла, что про это Артуру не рассказала, просто некогда было, и не спросила у него, кто мог захотеть, чтобы они расстались, кто и откуда знает почту Марины и чем это ей грозит…

«Ладно, – решила она, – спросить успеется».

Катя по-прежнему сидела в углу, глядя на пустой стол и обхватив себя руками.

Сколько ей лет? Двадцать? А Артуру? Тридцать пять? Сорок? Слишком большая разница в возрасте между братом и сестрой и никакого сходства. Наверное, Катя – сводная.

– Хочешь чаю? – спросила Марина. – Ты не стесняйся. Еды, конечно, немного, но нам хватит, а завтра что-нибудь придумаем. Может, душ? Ванна? Переодеться? Ты без вещей, мои тебе коротковаты будут, но футболку спальную найдем…

Она говорила, но слова не вызывали у девушки никакой реакции.

Марина поставила чайник, вытащила коробку конфет, припрятанную до лучших времен, – где-то слышала, что шоколад вызывает хорошее настроение.

– Будешь? Может, ты голодная?

– Нет… спасибо, ничего не нужно. – Тонкие пальцы были сжаты так, что костяшки посинели.

– Катя. – Марина опустилась на табуретку рядом и положила руку девушке на плечо – Катя отодвинулась. – Артур для меня очень дорогой человек.

– И для меня…

– А значит, и ты мне дорога.

Поэтому, пожалуйста, скажи, чего ты хочешь?

Девушка зыркнула злобно и уронила:

– Сдохнуть.

Марина подумала, что ослышалась, но Катя стряхнула ее руку, выпрямилась и посмотрела в глаза с запредельной, смертельной тоской.

– Я хочу умереть. Не могу.

Волна паники окатила Марину. Это что, суицидальные мысли? Ну и что теперь делать? Вот спасибо, любимый! Не было бабе заботы, купила баба порося.