Новая история города Чуханска. Однажды в городе

С веранды, которая была мастерской художника, открывался вид на лес, спускающийся к небольшой реке. Словом, место было прекрасное.

– Что-то ты, Степан, забыл старика, перестал приезжать. Когда был последний раз? Прошлым летом? – укорял Михаил Игоревич, обнимая Степана.

– Дядя Миша, последнее время закрутился. – Степан, повернувшись к стоящим рядом дамам, представил их дяде Мише: – Вот, принимай гостей…, это Жанна, а это, что все время улыбается, – Сашенька.

– Буду только рад…, а меня, как вы уже знаете, кличут Михаилом Игоревичем, можно просто дядя Миша, – ответил Михаил Игоревич.

– Давайте будем выгружаться, – предложил Валентин. – У нас сегодня будет великолепный стол, к тому же на природе.

– Жанна, как ты смотришь, если мы прогуляемся по лесу вон до той реки, – Степан показал рукой на речку.

– Степан, ты что, как всегда, убежать хочешь, а кто готовить будет?

– Валентин, не приставай. Ты же знаешь, что я кулинарными способностями не обладаю, вот тебе и карты в руки.

К тому же у тебя есть сегодня прекрасная помощница, Саша.

– С удовольствием пройдусь, – улыбнулась Жанна. – А повар из меня тоже неважный.

– Идите, идите, – улыбаясь, сказала Саша, – мы справимся.

Лес почти весь состоял из берез, только местами зеленели ели. Березы стояли стройными рядами, видимо, это были посадки, сделанные лесником.

– Хорошо здесь, тихо, светло, и на душе так же. А какой удивительный этот старик, какой светлый у него взгляд, и душа, похоже, такая же светлая.

Кто он?

– Я не так много знаю о нем. Предки его были известными в Москве купцами. В двадцатые годы их семью выслали в наш город, а в тридцатые почти всех расстреляли. Отец его чудом спасся. Но и его в 41-м забрали на фронт, и уже через три месяца пришла «похоронка». Сам дядя Миша окончил наше художественное училище, потом учился в Ленинграде. Вернувшись, преподавал в художественном училище, много написал картин. После разгона выставки художников-нонконформистов в Москве, при Хрущеве, был причислен к враждебному направлению, противоречащему социалистическому реализму, и уволен с работы.

Подрабатывал тем, что оформлял на заводах красные уголки. Он талантлив и оригинален, но за всю жизнь не имел ни одной персональной выставки. Буквально совсем недавно вышел альбом с репродукциями его картин.

– Печально, сколько судеб переломано, загублено, и все ради чего? – Жанна смотрела в сторону реки.