Магаданский синдром. Ироническая проза

Особнячки построены из фанеры, каратисты и ушисты пробивают такие стены ударом ноги. А у нас под фанеру разве что поют. Так что нельзя проводить прямых аналогий.

Кстати, 3 октября 2001 года у Гнусина сорвалась трехрожковая люстра, мягко упала на пол с высокого потолка и не разбилась. Даже лампочки целы, не говоря о плафонах. Ну, у одной волосок стресся. От слова стресс, подсказывает замыленное сознание. Что к чему, не понять. И крючок на потолке цел, и петелька на люстре. Кот бы не допрыгнул. Осталось одно – отнести к последствиям январских землетрясений.

По длинной шее дошло.

Дня два провозился, вернул люстру на место. И все вспоминал случай с приятелем в курортном поселке Талая, в 270 километрах севернее Магадана. Глухой зимней ночью почудился тому подземный толчок. Такой сильный, что чуть с кровати не свалился. Более грубый по душевному наполнению человек, не артист, может быть, перевернулся бы на другой бок и продолжил обниматься с Морфеем, а этот – нежная душа, музыкант и поэт, автор «Тальского вальса» сполз с кровати, сумев не разбудить свою милую жену и двух дочурок, разве что собаку потревожил, она занимала собой всю прихожую, особенно когда лежала на спине, лапы врозь.

Колли. Радостно бросилась на хозяина, предчувствуя прогулку.

Музыкант оделся в темноте, обулся, взял лыжи, подбитые мехом, скатился с пятого этажа. Куда направил стопы? Да на озеро Галитур, конечно же. Километров семь-восемь, всякий раз по-разному получается. Взял лопату, фонарь, батарейки и еще один – фирменный, таежный: консервная банка со щелью, а в ней свечка.

Добрался до озера, снег раскопал полутораметровый, присел на лед. Вот оно, озеро заветное, глубоководное, до дна никто не доныривал, даже с аквалангом.

Седьмого ноября того же года начала тысячелетия, в день согласия и примирения пострадал гипсовый Ленин, установленный в давние времена в Магаданском парке культуры и отдыха имени Генриха Ягоды. Неизвестные вандалы проломили ему башку. Потом-то служители парка закрыли статую деревянным футляром.

Вид памятника с черепно-мозговой травмой деморализовал Гнусина. Весь день он гулял, с горяча выпив глоток сухого молдавского вина. Что творилось с непривычки! Кулаки сами собой сжимались, и хотелось кому-то заехать в морду. Еле загасился. Надо больше гулять, не пялиться в телевизор, живым людям улыбаться. И тут же противомысль: как надоели эти гнусные рожи!

А четвероногому Рихтеру от хозяина попало.