Времена (сборник)

Наконец, одна из них, украшенная гербовыми значками, распознала-таки слово «леггидж», то есть «багаж» и повела его по длинным коридорам куда-то в глубинные недра аэропорта. Втолкнув, весьма непочтительно, сэра Эндрю в комнату, сплошь заваленную различной конфигурации предметами: чемоданами, баулами, сумками, мешками, кутулями различных длин и объемов, коробками, тубусами, пластиковыми кейсами… Несколько гитарных чехлов томились тут же. Даже валторна, позабытая нерадивым хозяином, свернулась клубком в углу, будто мелкий одинокий удав.

За столом под светлым пятном согнутой в три погибели лампы, восседала очередная служащая в гербах. Бумажные горы, покрывающие стол, не мешали, однако, даме закусывать жирным кремовым тортом. Авиаработница с аппетитом жевала, запивая сладкое масляное месиво чаем из огромнейшей не очень чистой кружки. Дама посмотрела на сэра Эндрю с отвращением.

– Вам что, гражданин? – прозвучали непонятные слова.

На своем безупречном английском сэр Эндрю вновь начал объяснять ситуацию с чемоданом.

Дама с удивлением вытаращила глаза и заорала как потерпевшая:

– Маня!! Маань!

Сэр Эндрю начал было извиняться, думая, что чем-то испугал чревоугодливую аборигеншу, но тут явилась еще одна особа женского пола, вероятно Маня.

Далее диалог шел на непонятном сэру Эндрю Кларку Шестому русском языке.

– Чего звали, Тамар Никитишна?

– Да тут какой-то иноземец заблудился! И носит их, что дома не сидится? Узнай, что он хочет.

– А на каком языке-то он говорит?

– А я почем знаю? Английский вроде!

– Да я Тамар Никитишна, «инглиш»-то не очень, в школе «дойч» учили!

– Так и я «дойч» – будь он неладен.

А все одно – не помню ни хрена! А в нашей смене кто инглишу-то спикает?

– Да какое там!.. У Ленки дочка заболела, Райка пораньше отпросилась – свекруху из Козлищенска встречать нужно…

– Так что ж делать-то с ним? Сам не уйдет!

– Ладно, попробую я, – сжалилась Маня.

– И то дело! А я пока Толику позвоню, с милиции нашей, он вроде инглиш знает, как встречу его – так – то «бай», то «хелло» говорит.

Тамара Никитишна начала яростно тыкать в телефонные кнопки, а Маня тем временем обернулась к сэру Эндрю.

– Вот ду ю вонт? – с трудом выдавила она из мозговой подкорки вопрос.

Услышав родную речь, хоть и сильно искаженную, сэр Эндрю на радостях разразился длинной и пространной тирадой, повествуя обо всех своих злоключениях.

Маня, с застывшей от ужаса и непонимания улыбкой, кивала как китайский болванчик.