ФБ

Какое-то время думали отловить обидчиков

поодиночке и вздуть хорошенько, но потом отказались от этой затеи: уж кого-кого, а нас с

Багирой точно постарались бы отправить в зону – и на подольше… Так, чтоб ни слуху, ни духу, ни

кровинки с лица, ни предсмертного письмеца. Я ничего не сказала Багире о том, что услышала в

учительской. Она ведь и без того отчаянно ненавидела Зою с того раза. Называла ее почему-то

«Маргарита-в-отставке».

. . .

Школу мы благополучно окончили и получили свои аттестаты.

Петровна, как и обещала,

великодушно «нарисовала» нам с Багирой по «четверке». По нашей Петровне мы скучали крепко,

поначалу то и дело заявлялись к ней в школу. С цветами, конечно. Я вскоре начала притаскивать

газеты и журналы с опубликованными стихами. Петровнушка радовалась и гордилась нами. В

первый раз, когда мы пришли к ней, она спросила, подмигнув мне: «Хочешь увидеть Зою

Александровну? Она будет рада…» Багира напряглась и посуровела лицом. Я сказала:

– Нет! В другой раз как-нибудь…

Петровна засмеялась:

– Стесняешься? Хочешь, вместе зайдем к ней? Покажем ей твои стихи в журнале…

Я отрицательно помотала головой.

Я не стеснялась. Я и вправду не хотела больше видеть ту, из-за

которой так недавно собиралась умереть.

Алгебру я освоила только спустя двадцать лет – когда моей старшей дочке потребовалась

помощь в школе. Оказалось – интереснейшая вещь! А свою «фам фаталь» с фиолетовыми глазами

так больше и не видела ни разу. И с Багирой – странное дело – мы никогда не говорим о ней, хотя

школьные годы вспоминаем часто.

Такое вот самодельное табу. Сегодня я подумала: а, может

быть, это из-за того, что мы обе все-таки утонули в тот день в полынье? И нам просто-напросто

снится, что мы выросли? Не от всякого сна можно очнуться – и это иногда счастье. В нашем случае

– уж точно счастье.

НОЖ С КРОВОТОКОМ

Про августовский переворот уже никто толком не помнит, а я помню и ненавижу его за то, что он

отнял мои первые деньги.

Моя мама работала тогда в журнале, журнал издавал «левые» книжки,

под названием «Новые законы России», и, чтоб слишком не тратиться на реализацию, предложил

сотрудникам, у которых имелись дети-подростки, подрядить отпрысков торговать законами в

переходе метро. Мне было пятнадцать лет, младшей сестренке – двенадцать, для полного и

безоблачного счастья нам не хватало одного – карманных денег, поэтому мы согласились с

радостью. Не, не, не.