Так бывает. сказки для взросленьких и не очень

Слуга ей отвечает, а у Петера глаза на лоб лезут от удивления. Развернулся наш горшечник и побрел к отцу.

Приходит к отцу и говорит:

– Отец, я сейчас такое видел!

– И что же это, сынок?

– Еще одну лавку с посудой. Да такой, что ни в какое сравнение с нашей не идет! Там есть всё: и блюдца, и тарелки, и кувшинчики, и вазочки, и сахарницы, и супницы! Сделано всё из глины, вскрыто эмалью, а поверх ещё и расписано всякими картинками: облачками и деревьями, стройными пастушками и овечками, полевыми цветами и птичками.

Не то что наши деревенские горшки! А стоит эта посуда, знаешь сколько? За стоимость одной расписной вазочки можно купить двадцать наших крынок! И бедняков у этой лавки я что-то не видел!

Отвечает ему отец:

– Петер, неужели ты из-за этого так расстроился? Но ведь и для бедняков кто-то должен делать крынки! Ниодин человек не может научить другого тому, чего не умеет сам. И я никак не могу помочь тебе в этом. Но если ты и в самом деле хочешь делать такие изделия, то пойди снова к той лавке и спроси у хозяина, не нужен ли ему помощник или ученик? Может, он возьмет тебя.

Вернулся Петер к лавке французов, а там и хозяин уже на месте. Стал он старого мастера упрашивать:

– Возьмите меня, Месье, к себе учеником. Я Вас не подведу, стараться буду! Я ведь и глину месить умею, и форму нужную на гончарном круге ей придам, и обожгу как следует – не испорчу. Я только не знаю, как эмаль делают, и такой сложной росписи не учился.

– Хорошо, – говорит хозяин, – я возьму тебя в подмастерья.

Но помни, что денег я тебе платить не буду, всё, что заработаешь – моё. Работать будешь от рассвета до заката, а станешь лениться – выгоню. И о выходных забудь – не будет их у тебя.

Согласился Петер, так уж сильно захотелось ему научиться эдакую красоту делать. Вернулся он к отцу, взял денег, попрощался и отправился во Францию.

Приехали во Францию. Приступил Петер к делу. Дали ему кисти, краски, тарелки, что похуже, и начали росписи учить. А у него, как на зло, ничего не получается: пастушки лицом не выходят, толстые, кривые; овечки страшные, большие на поросят похожие.

Хоть плачь! А тут ещё и мастер над ним смеётся да обзывается. Но Петер виду не подаёт, что ему обидно, а только усердней трудится.

Вот так в стараниях и прошли два года. Научился наш горшечник всему, что умели французские мастера, и сам неплохим мастером стал.

Вот однажды подходит к нему хозяин и говорит:

– Петер, не было у меня до тебя таких талантливых учеников.