Ничейный миллион

Ты же пришел сюда с какой-то просьбой, если не совсем идиот еще. Вот там и поговорим.

– Смылась пакость этакая. У страха глаза велики, так втопил, что даже пыль, по ходу, с дороги не поднял… – это констатировал неудачный результат погони сильно запыхавшийся преследователь, возвратившись обратно.

4

Каждый сам за себя,

один бог за всех.

    (Посл.)

Все присутствующие, кроме всё еще бессознательного Писарева, с небольшой долей осторожности приблизились к центру гостиной, образовав некое подобие круга, и стали впиваться друг в друга оценивающими взглядами.

Стояла полная тишина. Дело повернулось круто.

– Ну, я смотрю, представляться нам без надобности, физиономии-то все преимущественно до боли знакомые, – первым вышел из этого затянувшегося молчаливого транса Бутовский. – Ладно, Писарев, я так понимаю, с корешем своим – его понять можно, он «Легостаевскую» записку видел, но Семенова? Тебя-то каким ветром занесло? Когда успела растерять остатки гордости до столь критически низкой планки?

– Это не воровство! У денег нет владельца! – выпалила покрасневшая Катя.

– Притормози, уважаемый! – взял слово Миша. – Полегче в высказываниях, ты ведь своей гнилой речью сейчас всех в грязь втаптываешь. Сам-то здесь в поисках ночлега оказался?

– Я позволил себе высказаться в такой грубой форме как раз потому, что в моих намерениях ровно столько злого умысла, сколько и у любого из вас. Разницы между нами нет.

– Не, не, не! Ты себя вон со своим рыцарем ровняй! В одном ботаническом саду учитесь, насколько я знаю.

Я бы ткнул в него пальцем, – Миша с чрезмерной активностью заозирался по сторонам, – да забыл, за которой девчачьей спиной он так здорово укрылся.

– Я не прятался! – обиженно вскипел Земцов. – Я не успел среагировать!

– Ну, ваш-то напарник вообще герой! – Игорь вспомнил, как видел Писарева пару раз в компании с этим человеком. – Собой девушку закрыл! Девушка уж выбралась, а он все лежит, закрывает… – показал Бутовский на неподвижное Борино тело, лежащее ровно так же, как и несколькими минутами ранее, когда Катя не без труда, упираясь ногами и руками, стащила его с себя.

Тут Миша не нашелся, что ответить, а молча подошел к Борису и дважды вполсилы пнул его по ребрам.

– Подъем! Опасность миновала… ну, то есть отошла вон в сторонку, – небрежно бросил парень, указывая на Катю, с неприязнью наблюдая, как его подельник в полном недоумении, побагровевший от стыда, рассеянно и неловко поднимается на ноги.