Ничейный миллион

Оказавшись снова на улице, Порошин начал свой серьезный разговор:

– Послушай, Совицкий, ты же постоянно трешься среди гонщиков, они у тебя часто в лавке отовариваются. Вот я и подумал, кто как не ты знает больше всего об этих людях?

– Пока не понимаю… а ты разве из этого круга выпал? Вообще-то с большинством я через тебя знаком, – иронизируя, вставил внимательно слушающий Совицкий.

– Да не о том речь, – отмахнулся Миша. – В общем, появилась у меня крайне острая необходимость узнать, кто в нашем городе катается на тонированной «Camry» без номеров.

– Ого! Я понял, о ком идет речь, да разве ж это возможно? Найти то, не зная что. С его скрытностью смирились даже люди посерьезнее и тебя, и, уж тем более, меня. Прости, мужик, но боюсь, тут я тебе не помощник, так как сам ничего не знаю. Чел тот мастерски гасится. Номеров на машину не вешает, нет даже малейшего представления о том, что творится за его наглухо тонированными стеклами. Как он вообще по городу передвигается? На примере его машины можно лекции проводить, как наглядное пособие злостного нарушителя.

Можно найти любое. Из машины почти никогда не выходит, а если и выходит, то крайне редко, например, за выигрышем, ненадолго. Но и в эти моменты он постоянно одет во все черное. Нет ни одной открытой части тела. На голове маска из шапки, так что даже возраст его неопределенная загадка. Очень молчалив, может даже глухонемой, так как общается исключительно жестами. Одна отличительная черта все же есть, ну как отличительная, у него неестественно зеленые глаза. Просто очень, почти ядовито-зеленые, так что вполне вероятно – линзы, поэтому, сняв их, он снова останется неузнаваемым.

– М-да… ничего нового ты мне не сообщил… – задумчиво протянул Порошин.

– А зачем он тебе? От чего вдруг такой повышенный интерес к тому субъекту? Крепко дорогу перешел?

– Да не, ты не обижайся, но этот твой вопрос я оставлю без ответа. Просто о том знает и так уже слишком много народу. Боюсь, как бы секрет не стал достоянием общественности, и проявлять к нему интерес утратило бы всякий смысл.

– Понял, не мое дело, больше не лезу. Я, конечно, не в обиде, но рассказать еще что-то об этом человеке все равно не смогу, однако все же полюбопытствую в компетентных по этому поводу кругах. Как выясню хоть что-нибудь, сразу дам знать.

– Полюбопытствуй, пожалуйста, я буду тебе крайне признателен. А за мной не заржавеет, сам знаешь, – произнес Миша, благодарно похлопав приятеля по плечу.