Тиара скифского царя

Мы поужинали, поговорив за столом о погоде и балканской ситуации, которая всё больше напоминала пороховую бочку. После ужина я пригласил гостя в кабинет.

– Позвольте угостить, – Фогель достал из саквояжа изумительной красоты шкатулку. – Яванские сигары. Они не такие терпкие, как кубинские.

Он оценил мой завистливый взгляд.

– Сандаловое дерево, – небрежно бросил Фогель. – Шкатулку мне привезли по случаю из Калькутты.

– Я слушаю вас, – сказал я. – Что заставило столь уважаемого человека проделать столь долгий путь в наше захолустье?

– Я восхищен размахом вашей деятельности, господин Гохман, – без лишних церемоний сказал Фогель.

 – Ваш товар можно встретить даже в Осло. Некоторые специалисты полагают, что скифы только тем и занимались, что ваяли статуэтки и закапывали их в землю, причем исключительно вокруг достославного города Очаков. Предвижу грандиозный скандал в самое ближайшее время.

– Полицейский участок напротив вокзала, – сказал я. – Вас там выслушают с интересом.

Наверное.

– Успокойтесь, Гохман, – сказал Фогель. – Выбирая между чистотой нравов и чистотой золота, я предпочитаю последнее. Я предлагаю поменять ориентиры.

– Я намерен завершить коммерцию, – сообщил я. – Вы верно подметили: надо уметь выйти, тихонько затворив за собой дверь.

– Финал должен быть красивым, – сказал Фогель. – Как в вальсах нашего шепелявого гения Штрауса.

– Вы говорите несколько туманно, господин Фогель, – сказал я. – Я человек простой, хотелось бы услышать конкретное предложение.

– Конкретнее некуда, господин Гохман, – сказал Фогель. – Из всех легенд, сложенных об Ольвии, лично мне больше других нравится история про скифского царя Сайтоферна. Этот царь был большой забияка и причинял греческим колониям в Причерноморье немало неприятностей. В конце концов, чтобы задобрить грозного варвара, лучшие мастера Эллады изготовили для него тиару. Корона весила около 3 кг чистого золота и была украшена сюжетами из «Илиады» и посвящением Ахиллу Понтарху.

О тиаре есть упоминания в трудах античных авторов. А вот вживую её никто не видел. Возможно, царя в ней похоронили, могила его неизвестна. Возможно, в трудные годы просто переплавили. А, может быть, она стоит в избе какого-нибудь малороссийского селянина и используется в качестве ночного горшка. Кто знает?!

– Я вас понял, – сказал я. – И сколько, по вашему мнению, может стоить такая находка?

– Такие шедевры бесценны, – сказал Фогель.