Совы и Демоны

– Проснулась?! – закричала Ульяшка, выныривая из-за поленницы. За нею выбежали Ванечка и Толя.

– Проснулась! Проснулась! – они запрыгали рядом.

– Тётя Алина сказала, ты с нами на речку пойдёшь! – сказал Толя.

– Что это тётя Алина вам пообещала? А, ладно, пойдём, пойдём…

– И рисовать ты с нами будешь? – перебила его Ульяшка.

– И рисовать буду.

– Пошли уже на речку! – Ванечка дёрнул её за локоть.

– И в парк! – заявила Ульяшка.

– И на площадку!

– Сначала на речку!

– Возьмёшь меня в магазин?

– Нет, меня!

– Я раньше спросил!

– Мы сегодня купим мороженое?

– Я хочу отдельно мороженое!

– Рожок!

– Стаканчик!

– Я эскимо никогда не ел!

– Как это эскимо не ел? – удивлённо спросила Анита Толю.

– Так пойдём уже?

– Пойдём-пойдём, дайте мне кофе допить только.

– Ну вот.

– Ладно.

Стайка малышей скрылась в огороде.

– Что, достают тебя детишки? – спросила тётя Оля, пересекая двор в обратном направлении.

– Да ничего, нормально, – улыбнулась ей Анита.

– Что, к маме-папе потом поедете?

– Да, надо бы.

– А ты когда обратно?

Анита помедлила с ответом.

– Посмотрим, как получаться будет.

– Вроде бы уже и ехать скоро, – на лбу у тёти Оли мелькнула небольшая складка, – Ты не опоздаешь?

– Посмотрим, – повторила Анита с нажимом.

Уходя, тётя Оля оглянулась.

Анита проглотила остаток кофе – несколько холодных капель – глубоко вдохнула и расправила плечи.

Когда она принесла кружку на кухню, Алина рассеянно подняла на неё глаза и снова склонилась над кастрюлей, помешивая черпаком. Анита в два движения забрала волосы в хвост и подошла к двери.

– А, Анит, – сказала Алина, не переставая мешать и не отрывая взгляда от варева. – Бабушка просила зайти.

Анита приблизилась к бабушкиной комнате, пальцами раздвинула занавески, отделявшие спальню от коридора, и вплыла внутрь. Бабушка сидела в постели, держа в руках Псалтырь, настольная лампа стояла рядом на стуле, её резкий белый свет был направлен на книгу.

– Бабушка, – позвала Анита, спрятав руки за спину.

Глаза-блюдца обратились на неё, уголки губ приподнялись, и изо рта глянула чернота, среди которой торчал единственный зуб.

– Да, моя хорошая…

– Вы меня зачем-то звали.