Неправильные герои. Сборник рассказов

Петя жалобно замекал, стесняясь овец, беспристрастно рассматривающих его согнутого, связанного, обездвиженного, прикрученного всеми четырьмя ногами к жерди, расположенной высоко, так, что он почти висел на ней, едва касаясь земли только крайней точкой в изгибе позвоночника. Ему было очень неудобно, даже больно, и он не понимал, зачем хозяин поступил с ним так нехорошо. Пастух достал из сумки две палочки, зажал ими основание Петиной мошонки и крепко-крепко перевязал верёвкой. Сделал разрез по коже над зажимом и оголил яички.

Ухватил одно, крепко сжал и с силой потянул. Тупая боль сдавленной тестикулы смешалась с дикой резью от вырываемых из тела нервов и жил и заставила Петю завопить и заплакать. Живодёр, не обращая внимание на его эмоции, засунул нож прямо во внутрь растерзанной мошонки, к животу, и частыми надрезами не острого ножа стал перерезать натянутое струной соединение яичка и брюшины. Дикая боль, заполонившая Петю, заставила его ожидать ампутацию, как спасение, желать это. И действительно, вдруг боль затихла, на секунду Пете стало спокойно. Но почти сразу нахлынула вторая волна страдания, заставив его снова выгнуться, дрожа мелкой дрожью, и закричать – победитель принялся тянуть и отсекать второе яичко. После Петя, не шевелясь, свисал с жердины связанный, плакал, прикрыв веки, чтобы не встречаться взглядом с обступившими его овцами, которые, лениво пожевывая травку, c любопытством наблюдали процесс кастрации. Ему было жалко себя, страшно от того, что так внезапно и жестоко случилась безвозвратная потеря и жизнь его вдруг, через насилие, изменится. Но ушла боль, которую он только что дважды пережил, и это давало покой истерзанному телу. Через какое-то время хозяин увидел, что кровь перестала течь, свернулась. Он подошёл к замершему козлу, отогнал от раны мух, склонился над ним и иглой, с продёрнутой в неё суровой белой нитью, сшил края кожи, топорщащиеся над деревянным зажимом – всё, что осталось после отсечения мешочка мошонки. Петя, чувствуя неумолимый напор иголки, слабо подёргивался и всхлипом сопровождал каждый прокол. Закончив работу, пастух перерезал верёвки на палках, сдавливающих основание уже ненужной кожи, распутал ему ноги, поднял. Петя взглянул на стадо. Увидел на лицах овец неподдельное глумливое любопытство, и они рассматривали его, изменённого. Сострадание он не почувствовал. Волна стыда накатила и поглотила его целиком.

Он проснулся оттого, что кто-то легонько тормошил его за плечо.