Время не лечит

Все трое поднялись в кабинет к Эми (у нее в клинике уже был свой личный кабинет). Рудольфу не терпелось увидеть реакцию дяди на происходящее в лабораториях отца. Он позвонил мэру:

– Петерс, извини, сегодня на работу я не выйду, у нас гость, приехал Гюнтер. Вечером мы будем у вас.

– Обязательно приходите, Гюнтера не видел тридцать лет, хочу посмотреть, какой он стал.

Через пять минут в кабинет к Эми вошла Матильда. Гюнтер обернулся, увидел Матильду и остолбенел:

– Матильда, это ты?

– Это я, Гюнтер. Чему ты удивляешься? Что я выжила или что я такая молодая, хотя мне уже сорок лет?

– Как это возможно, Матильда? Ты же погибла в автокатастрофе! Я помню.

– Да, Гюнтер, погибла моя сестра, а я ее клон. Генрих вырастил меня из ее живых клеток. Ты ведь тогда не поверил ему, уехал, а он продолжил дело родителей, и вот я стою перед тобой – живая, молодая, красивая.

Вошел в кабинет Генрих.

– Что, девочки, брата моего шокируете? Пойдемте, Рудольф и Гюнтер, со мной, я вам все покажу и объясню.

А моим дамам нужно приступать к работе. У них сегодня насыщенный день. Рудольф тоже очень редко заглядывает к нам, ему не помешает пройтись по нашему инкубатору.

Генрих, Рудольф и Гюнтер вышли.

– Матильда, как ты можешь помнить Гюнтера, если тебе было всего десять лет, когда он уехал из города?

– Эми, у меня память осталась от моей сестры, из чьей клетки меня вырастили, я ведь ее клон, и память у меня осталась и ее, и новая – моя, что я накопила за вновь прожитые годы. Поэтому Гюнтера я хорошо помню.

– Скажи, Матильда, что он за человек? Его нужно опасаться?

– Думаю, что опасаться его не стоит, он из семейства Краузе, так что вредить брату он не станет. А вот выгоду свою от наших экспериментов иметь захочет. Идем, Эми, нам тоже пора проверить наших маленьких, как они там в своих боксах.

Генрих показал Гюнтеру часть своих лабораторий, где он проводит эксперименты с ДНК человека, потом повел его в свой закрытый цех. То, что увидел Гюнтер в инкубаторе, его повергло не просто в шок – его охватил странный озноб.

Гюнтера вдруг начало трясти, и он попросил брата:

– Генрих, прошу тебя, давай выйдем на улицу, мне что-то стало плохо.

– Ты же врач, Гюнтер! Что в этом такого, что тебе вдруг сделалось не по себе? – спросил Генрих. – Смотри, мои женщины, Эми, Матильда, относятся ко всему спокойно.

– Они привыкли, Генрих, давай уйдем. Рудольф, твой сын, ушел после первой же просмотренной лаборатории, а я к такому не привычен.