Время не лечит

Я приглашаю тебя к себе в Берлин в гости, принимай предложение.

– А принимаю, – засмеялась Эмма, – но тебе придется для меня у командира части отпуск выпрашивать. Он вон сидит на краю другого стола. Только не сегодня, завтра приходи в часть, и на трезвую голову поговорим о моем отпуске. Согласен?

– Согласен, милая, ты такая необычная, такая красивая, можно я хотя бы руку твою поцелую.

– Гюнтер, давай целоваться будем позже и без свидетелей, смотри, как на нас все смотрят.

Эмма встала, подняла бокал с вином:

– Дорогие друзья, горожане, разрешите мне произнести тост в честь нашего гостя Гюнтера Краузе, за его здоровье, счастье и благополучие, а еще за то, чтобы он не забывал своих корней.

Все подняли бокалы, выпили и загалдели каждый на свой манер с рядом сидящим соседом.

Эми шепнула на ухо Рудольфу:

– Давай сбежим, а то няньки наши уже детей спать должны укладывать, а малыши без наших песен не уснут.

– Хорошо, любимая, выбираемся осторожно, будто по нужде выходим.

Эми и Рудольф выбрались из-за стола и пошли домой.

– А как же машина? – спросила Эми.

– Завтра заберу, отец за руль не сядет, видела, сколько он пива выпил. Родители пешком дойдут, как мы с тобой.

Дети уже лежали в кроватках, нянька им пела песню на немецком языке. Эми отпустила прислугу и сама стала укачивать малышей. Ей нравилось возиться с детьми, она любила их, и они тянулись к ней, отвечая взаимностью.

Гюнтер после вечеринки у Мэра пошел провожать Эмму да там и остался. Эта женщина ему очень нравилась, и он хотел увезти ее с собой.

Эмма приготовила чай и позвала к столу Гюнтера:

– Чаю хочешь? – спросила она. – Присаживайся, а то остынет, тебе с медом или с сахаром?

– Эмма, у вас в городе и мед свой? Пасека есть?

– И пасека есть, и пчеловоды, и лес специальный, липовый, где пасеки круглый год стоят. И не только мед у нас есть…

Гюнтер не дал ей договорить, он подошел к ней, развернул к себе и крепко поцеловал в губы.

– Эмма, милая, давай оставим чай на утро, неужели ты не видишь, что я не могу дождаться той минуты, когда мы окажемся в постели. Тебя раздеть или ты сама разденешься? – спросил он.

Эмма растерялась, даже как-то оробела и проговорила шепотом:

– Сама разденусь.

Гюнтер поднял ее на руки и понес в спальню. Положил Эмму на кровать, в секунду снял с себя одежду и оказался рядом с ней.