Несостоявшаяся смерть

Мгновения, в течение которых толпа бежала в его сторону, были на удивление долгими: где-то внутри он успел порадоваться, что не ошибся в отношении людей и не стоят они ни милосердия, ни доброты, люди – лишь материал, средство для тех, кто способен ими пользоваться, они ни на что полезное сами по себе не годны, и вот еще раз на собственном примере он видит, как кусок мало пригодного для еды хлеба превращает их в самых обычных зверей. И еще все же успел пожалеть, что так много не удалось, как минимум не удалось показать этому миру, что он велик.

И все из-за какого-то пустячного дела, он не знал тогда причин переполоха, это потом ему рассказали, из-за чего разгорелся весь сыр-бор. Жалко было, что он столь глупо уходит, так и не успев осуществить свои мечты, к тому времени уже разложенные по будущему, как по полкам, ему многим пришлось пожертвовать, чтобы избежать войны, создать вокруг себя ореол чистого, непогрешимого, лучшего, даже добропорядочного, простого служаки, которому ничего, кроме служения родине, не надо, той же репутации «нашей сволочи». И тут такое, он даже внутренне улыбнулся, когда толпа было в шаге от него, и закрыл глаза, чтобы не видеть, как людская масса в мгновение ока превратит его, Человека с большой буквы, носящего в себе столь великое начало, в неузнаваемую массу из мяса, костей, мозгов, внутренностей и той поношенной одежды, которую он надел для выполнения задания. Но он не дождался. Помедлив доли секунды, еще на мгновение не стал открывать глаза, подумав, что просто в такие моменты время течет медленнее. А когда все же открыл их, увидел людей, одним только видом его падения превратившихся из безумной толпы в само милосердие. Глупости все это, подумал он, привиделось, сейчас пойдут… Но уже было ясно, что не пойдут. Люди бросились к нему, кто-то помог подняться, кто-то пытался привести в порядок его одежду, кто-то спрашивал, все ли в порядке. Запутавшись в своих несбывшихся ожиданиях, удивляясь самому себе, он ненавидел этих людей, посягнувших, сами того не ведая, на одну из фундаментальных его убеждений. Конечно, со временем он оправился, сотни раз доказав себе, что люди все же в большинстве своем – ничтожества.

Он строго отделял себя от мира, считал, что на мир можно смотреть только сверху, иначе ни оценить, ни понять и, самое главное, ни с какой другой позиции его невозможно менять.