Сквозь високосный год. Поэтические хроники. Книга вторая

Я знаю также, будешь ты суров,

Когда к тебе приду я с дряхлым телом,

И всё же я прошу, мой судный срок

Перенеси хотя бы на неделю…

Чтоб я успел закончить все дела:

Покаяться в грехах и причаститься,

Убить в душе своей остатки зла,

И к Вере наконец-то возвратиться…

Грядущий день

Нам жизнь даёт грядущий день

Как шанс дела свои поправить,

Всё, что неправильно, исправить,

Конечно, если нам не лень…

Всё, что неправедно, отвергнуть,

В своих покаяться грехах —

Не в храме, так хотя б в стихах,

И в них призвать на помощь Веру…

…Но Веры нет.

И шанс ещё один упущен.

И будет новый ли отпущен

Нам день для непутёвых дел?

Старый альбом

Не осталось друзей. Все ушли кто куда.

Кто-то в вечный запой, кто-то в вечность до срока.

И остались со мной прошлой жизни года,

Хоть, быть может, и их мне осталось немного…

Но в своём одиночестве я на жизнь не ропщу,

Принимаю её по-привычке как должное…

И пропоиц-друзей я, конечно, прощу —

Они взяли от жизни всё, что было возможно им.

…Вновь листаю альбом – за страницей страницу…

Вновь встречаю друзей – вот они —

Рядом – здесь…

И пока есть в альбоме эти милые лица,

Значит, я в этом мире был и вроде как есть…

Эпитафия стране

Безмолвствует народ. Народ устал.

А надо ль надрываться? Чего ради?

Но немец Маркс уж встал на пьедестал

Не важно где.

Но призрак коммунизма к нам дошёл

В его из глыбы вырубленном лике…

И новой эры счёт уже пошёл,

И подвигам не нужным, но великим

И миллионам павших просто так,

В те дни великого всеобщего разброда…

Кто против Маркса, тот, конечно, враг!

Откуда ж столько вдруг  врагов народа

Когда  давно за всех всё решено?

Один – уж спит спокойно в мавзолее,

Другой – в Кремле грузинское вино

Потягивает и народ жалеет.

И жалости его всё нет конца,

Как нет конца расстрелам и арестам…

Что будет со страной, когда Отца

Народов всех не будет? Неизвестно…

Известно лишь, что этот день придёт.

И будут слёзы, траурные ленты…

И с радости ему же возведёт

Народ, как Марксу, всюду монументы.

Чтоб помнили о всех его делах

Не только мы, но дети и потомки…

И будет в монументах этих страх —

Зато потом останутся обломки.

Уже в 56-м.