Страна оленей

– Зачем?

– На дорогу добавлю.

– Шутишь?

– Нет. Я серьезно.

– Все-таки решился…

– Да.

– А не боишься? За изготовление фальшивок, знаешь, что может быть?

– Знаю. Но есть и другая статистика. В России ежегодно около восьми процентов денежных купюр оказываются фальшивыми, понимаешь? Восемь процентов от всей денежной массы, это сколько миллионов?

– Уговорил, еду…

За окном начали методично забивать сваи. Бум-бум-бум, бум-бум-бум – послышалось в квартире, в такт стали подрагивать стены. Игорь закрыл форточку, однако, звук не уменьшился.

Задрожала в коридоре репродукция Боттичелли, с потолка посыпалась штукатурка, он направился за пылесосом, чтобы убрать, но в этот момент позвонил Димон.

– Привет! Влезай в папины тапки, у нас землетрясение.

– Знаю, видел! Последний зеленый участок в районе убрали. С корнями, можно сказать, вырвали наше детство, а тот клён помнишь, мы дупле прятали сигареты…

– И не только.

– Масквабад, одним словом. Как же меня это достало!

Димон хозяйски зашел в комнату друга и застыл на пороге.

Как в цветном кино, вся девятиметровая каморка оказалась устланной тысячными купюрами.

– Красота какая! – торжественно выдохнул он. – Стоп, этот момент надо запечатлеть.

Он достал из кармана смартфон.

– Ты что, дебил? – Игорь вырвал у друга аппарат и сказал:

– Никто ничего не должен знать. Никогда! Понял?

– Заметано.

После этих слов Димон подошел к географической карте России, которая висела прямо над письменным столом и начал высматривать нефтеносный Ханты-Мансийский округ.

В воображении он уже, безусловно, заработал несколько миллионов, причем самым законным способом и мог без особых усилий покорять туманный Альбион. В последнее время как-то помимо своей воли он стал просматривать светские хроники и заострял внимание на именитых англичанах. А в том, что в его жизни будет Англия, Димон не сомневался. Для этого надо, непременно надо стать состоятельным.

На прощанье Игорь угостил друга чаем и как бы про себя сказал:

– Ты там обустройся, я, быть может, тоже махну к тебе, достала меня эта «нерезиновая».

– А тебе что – резюмировал друг – у тебя все тип-топ, как в песне поется, мама, папа, я – дружная семья.

– Никакая не дружная. Я здесь чужой.

– Вот те и раз! А кто родной? Кто здесь родной, если не ты? Повторил он.

– Понимаешь, Димон, в нашей семье так сложилось, а может, изначально задумано, не знаю, вполне может быть, но здесь все чужие.