Хейтеры

Просто на эти два часа я стал человеком, который у себя самого не вызывал отвращение, а моя жизнь наконец перестала казаться отстоем, понимаете? Не знаю. Наверное, это звучит глупо.

Что до Кори, тот так распалился после того, как Эш угадала трек Baha Men, что схватил ежа голыми руками и проглотил его, не жуя.

– Морской язык! – торжествующе прокричал он.

– О да, – хором воскликнули оба повара.

Потом Кори вскочил и побежал в туалет блевать, а я запаниковал и бросился за ним – подумал, что у него острая аллергическая реакция и он сейчас откинется.

Но оказалось, он реально подумал, что это был чей-то язык.

Глава 9

Возвращение в джазовую тюрьму

Итак, если бы вы сейчас не читали книгу, а смотрели документальный фильм по телеку, то в этой части раздалась бы зловещая музыка и голос за кадром тревожно произнес:

«Вечером в понедельник, 13 июня Эш, Кори и Уэс кайфовали. Они только что сыграли лучшую музыку в своей жизни и пообедали роскошными деликатесными суши. Но они не знали о том… что впереди их ждет… опасный поворот.

Дело в том, что их собирались арестовать и бросить в джазовую тюрьму».

Ну ладно. Чисто технически это не так, ведь джазовых тюрем не бывает. Но если бы такая тюрьма существовала, нас отправили бы именно туда.

На парковке общежития на нас накинулся разгневанный Расселл, учитель басистов. Мы как раз выходили из машины.

– Так не пойдет, ребята, – отчитал нас он. – Так не пойдет.

Оказалось, нам нельзя покидать территорию лагеря без взрослых.

Но тогда почему мы так легко сумели выбраться отсюда? На этот вопрос у Рассела не было ответа.

– Я не хочу ссориться, – сказал он чуть громче, чем намеревался. – Но должен доложить об этом, понимаете? Мне очень жаль. Не хочу быть похожим на надзирателя… Я ведь музыкант, как и вы. Но у меня просто нет выбора. Надеюсь, вы понимаете.

Я смущенно кивнул. Кори кивнул угрюмо. А Эш смерила Расселла взглядом с головы до ног.

– Нет, – выпалила она, – я не понимаю.

Ее слова зарядили воздух безумным напряжением.

– Ты не понимаешь, – повторил Расселл.

– Не понимаю.

– Не понимаешь, значит.

– Нет.

– Ты не понимаешь, почему мне нельзя отпускать несовершеннолетних за территорию лагеря и за пределы лагерной юрисдикции, чтобы те просто бегали, где им вздумается?

– Я совершеннолетняя. Мне девятнадцать.

– О. Ну ладно. Во-первых, в девятнадцать ты не можешь считаться взрослой. И во?вторых…

– Могу. По закону я взрослая.