Не отрекаются, любя (сборник)

Никто не стоял в коридоре, никто не подходил, не окликал. А в Склифе она столкнулась с Максимом всего один раз: стремительно шагая в сторону операционного блока, он обошел стоявшую на дороге Леру и не поздоровался, не улыбнулся, не кивнул… кажется, он ее даже не заметил! Да запомнил ли он ее вообще?! Это была жуткая мысль, и Лера старательно ее отгоняла.

Через несколько дней, старательно записывая лекцию по пропедевтике внутренних болезней, она вдруг почувствовала себя дурно: в глазах темнело, отвратительная муть подступала, кажется, к самому горлу, вот-вот выплеснется.

Ладно бы еще это была какая-то другая лекция, но у Веры Исааковны… Ужас. Этой суровой старухи по прозвищу Железный Диагност (а студенты шепотом называли ее Железка) боялись даже в деканате. Вера Исааковна была, разумеется, профессором и чуть ли не академиком, но главное – она была непревзойденным диагностом и вообще, с этим соглашались все, даже недруги, великим врачом. Веру Исааковну приглашали на самые сложные случаи, ее авторитет был незыблем, как памятник Пирогову напротив Сеченовки. И вот надо ж такому случиться, чтоб именно на ее лекции…

Но дурнота была нестерпима. Лера подняла руку и, почти теряя сознание, попросилась выйти.

– До конца лекции, голубушка, осталось десять минут, – не меняя «лекторской» интонации, сурово сообщила Вера Исааковна. – Что это вам вдруг приспичило?

Аудитория стала расплываться в глазах, темнеть, уши словно заложило ватой…

Очнулась Лера от все того же ледяного голоса.

Только теперь он звучал прямо над ней:

– Да вы, голубушка, беременны. Тут и консилиума не надо. Принесите ей воды и продолжим на следующей лекции, – величественно кивнув сгрудившимся вокруг студентам, Вера Исааковна выплыла из аудитории.

«Консилиум» и «лекции» с характерным твердоватым «л» заставили Леру вспомнить… Господи! Максим – внук Веры Исааковны! Вот почему голос невидимой «бабули» показался ей в то утро таким знакомым!

Потрясенная этим открытием, Лера, толком не осознав сказанного, послушно подчинилась заботливой подруге Аде, выводившей ее из аудитории и нашептывавшей:

– Ну-ну, не куксись, все будет хорошо.

Жизнерадостная Ада, Лерина соседка по комнате, была человеком абсолютно неунывающим. До стипендии еще неделя, а денег ни копейки не осталось? Ничего, пошарим по сусекам, сварим прошлогодний горох, сдобрив его повешенным для синиц куском сала. Или мальчишек в гости зазовем – чтоб свои припасы приносили.