Книга песочницы. Рассказы и повести

Больше ведь в жизни ничего не нужно.

Я знал одного участкового, который, составляя накладные на отгрузку левонарушителей, стонал: «Хочу увидеть небо, это во-вторых, а во-первых умереть, потому что остальное стоит денег». Хотя его друг, стоявший рядом уже год, заметил: «Базин, ты много пьешь, Базин, ты много куришь. Базин, ты слишком уважаешь баб».

Да, это был тот самый Базин, только его дедушка.

А со внуком того Базина, который увидел небо, вскрикнул и побежал в сортир, Федя так и не расправился. Руки, так сказать, коротки.

А если сказать не так, то руки у него были чересчур длинные, ноги косолапые, а зад узок. Чичкова так и говорила: «Уж слишком, Федя, задок у тебя узок. Может, не стоит есть третью котлету?»

Но Федя ел и ел. Поэтому и вырос такой большой и с проблемами. А Базин-Мазин по сю пору жив и коров.

12. Последняя новелла

Каждый интересуется тем, что останется после него, когда он умрёт. После одних долги остаются, после других кучка пепла от носков нестиранных.

Третьи оставляют после себя некий след, украшающий некий паркет.

Федя знал, что после него останется кукиш, и тот без масла. А это гораздо лучше, чем ничего. Ещё Федя знал, что его сначала изувечат, а потом увековечат. Но кто, вопрос. Хотя после ста граммов к этому вопросу Федя редко возвращался. Возвращался Федя к этому вопросу после двухсот граммов. После трёхсот он уже коренным образом погрязал в этой извечной проблеме, а выпив до конца свою канистру со спиртом, наш герой прыгал в бензиновую ванну и жаждал зажженной спички.

Склонность к самоистреблению, вот что было для него характерно. К самоистреблению, чуете? А вовсе не к гибели с чужой помощью. После Фединого самоуничтожения обнаружили три записки. Вот их содержание.

Записка первая. «Базин, когда ты будешь составлять акт, дабы засвидетельствовать мою кончину от удушья, ты сам умрешь от того же самого. Желаю тебе крепкого здоровья, всяческих благ и чтоб ты сдох. С уважением Федя Пухов».

Записка вторая.

«Муся, я сгорел заживо в огне индустриальной войны. Помни о том, чего не помнишь. Знай, чего я не знал. Но не ищи того, чего я из себя представлял. Прощай, Муся, переспи за меня с Базиным. Твой верный чудик Федя».

Записка третья. «Чичкова, теперь ты можешь всё. Я уже не преграда твоей деградации. Я уже не ограда твоей деформации. Я уже не награда твоей кульминации. У тебя безобразные толстые ноги в пятнах и страшнее тебя только жизнь с тобой. Целую. Федюнчик».