Офицеры. Книга третья. За гранью

На то, чтобы шлепнуть печать…

– А теперь положим ключики…

Опустив связку в мешочек, Серж вернул на место слепок с печатью, осторожно вдев в ушки нитки, протянув их, опустив на них пластилиновую пробку с оттиском печати на ней.

– Как будто так оно и было…

Согнувшись под тяжестью двух сумок, Синько торопливыми частыми шажками уносил поскорее ноги подальше от парка, в душе не переставая себя казнить за то, что они с дружком в Новогоднюю ночь решили пошарить в карманах прохожего и поймали себе на мягкое место вящую неприятность.

Чтоб он еще раз…

– Ха! – процедил парень сквозь стиснутые зубы, издеваясь над самим собой. – Зарекалась свинья говно не жрать…

Правда, старший лейтенант, жестко усмехаясь, обещал, что в долгу он не останется, посодействует, чтобы Синько уехал домой с лычками старшего сержанта и убыл самым первым самолетом.

– Поставь сумки и иди, – распорядился Серж, когда женщина, накинувшая на плечики шаль, на его стук открыла дверь.

Облегченно вздыхая, младший сержант стремглав понесся вниз по лестнице, чувствуя, как гулко бьется сердце и подкашиваются ноги при каждом шаге.

Нигде не останавливаясь, он промчался до караульного городка, вошел в помещение. Начальник караула, укрывшись сверху шинелью, спал. За его рабочим столом у пульта с охранной сигнализацией и связью с постами сидел боец.

– Как дела, Курбангалиев? – спросил Синько, переводя дух.

– Все порядка, товарища младшая сержанта…

Еще через пару минут мешочек с ключиками вернулся на свое место, крышка ящика тихо опустилась.

Синько, расслабившись, прикрыл глаза. На этот раз, кажись, пронесло…

Кутаясь в куртку, вздрагивающая женщина стояла в дальнем конце коридора, опустошенно смотрела на то, как за окном вдоль бордюра несется мутный поток. Ее семейная жизнь окончательно сошла с колеи, разрушилась. Она оказалась в тупике. И никакого видимого просвета не наблюдается, повсюду глухая стена…

– Машенька, – с мягкой настойчивостью тихо и проникновенно произнесли возле ее самого уха, – пошли со мной.

– А? – женщина будто очнулась от глубокого сна.

Мужская рука с деликатной чуткостью легонько дотронулась до ее нервно передернувшегося плечика:

– Холодно, дует. Замерзнешь. Идем ко мне, отогреешься…

– Нет, Дегтярев, – Маша зажмурилась, тряхнула головой. – К тебе я не пойду, – она зло усмехнулась. – Что, решил меня на арапа взять, моментом воспользоваться? На-ка, выкуси…

На самом деле, она так не думала. Просто у нее не нашлось, что еще сказать.