Господин Никто

Он на свои деньги во дворе детский городок построил, – и добавила, сквозь слезы обратившись ко всем, кто остался: – Идите! Я вас догоню.

Подруги подошли к ней, и каждая молча обняла ее. Оставшись одна, Ирина опустилась перед могилой на колени и тихо прошептала: «Прости меня…».

Глава 2

Он парил над высоким потолком, наслаждаясь ощущением полета. Внизу, при ослепительно ярком свете больших ламп, над операционным столом склонились люди в голубом с масками на лицах. Шла сложная, длительная операция.

Вдруг ему захотелось вырваться из замкнутого пространства операционной и взмыть куда-то ввысь к неведомому и манящему. Но тут один из людей в голубом, пожилой хирург в очках устало выпрямился и обвел коллег победным взглядом. И все… Полет прекратился… Наступила тьма…

После операции Саша долго приходил в себя. В начале, словно сквозь туман, возникали какие-то расплывчатые образы, затем появились смутные обрывистые воспоминания, почему-то не связанные одно с другим ни по смыслу, ни по времени.

Буд-то кто-то тасовал их как колоду карт. Когда сознание вернулось к Саше полностью, то он тотчас ощутил мучительную боль.

Казалось, болело все: мышцы, кости, голова… Александр даже старался сдерживать дыхание, либо любой неосторожный вдох мог отдаться всплеском боли. Не в силах более терпеть эти боли он тихим слабым голосом позвал:

– Сестра…, сестра…

В больничной палате кроме него никого не было. Скоро в чуткой тишине послышались легкие быстрые шаги.

– Пришел в себя?! Вот и хорошо.

… Вот и молодец.… А то мы все за тебя переживали. Надо же такой молодой и красивый…

Саша увидел над собой обрадованное лицо немолодой медсестры с добрыми внимательными глазами, кроме доброты в них было еще нечто такое – материнское, что сразу пробудило, в нем необыкновенную симпатию к этой женщине в голубом халате. Он очень боялся снова попасть в забытье. Ему почему-то казалось – он из него уже не вернется. Никогда…

– Сейчас сделаю укол, и станет легче. Петр Васильевич, наш самый опытный хирург, сказал, что если бы с операцией промедлили, то вряд ли тебя спасли….

Он сказал, что ты в рубашке родился… – говорила медсестра, вводя Саше обезболивающее.

– Тебя как зовут?

– Саша, – слабо улыбнулся он уголками губ. Ласковый взгляд, теплая интонация голоса, заботливые прикосновения рук медсестры подействовали на него как живая вода. Даже дышать стало легче.

– А вас.… Как зовут? – спросил он, глядя на нее с глубокой благодарностью.