Двойное небо

Будто бы привычные для всех черты, но какие-то по–своему другие – не такие, как у всех мужчин. Прямой нос, короткая «модная» стрижка, скорее всего и убирающая пару лет, широкое лицо и глаза – жёлто-карие, иногда выглядящие по-кошачьи хитро, особенно в свете солнца.

Его голова упала на прямоугольный край ванны.

– Не против моего присутствия сегодня? – почти мурчащее от него.

Вот тут моё ошарашенное состояние прошло.

– Какой-то ты чересчур довольный, – выключила воду и погрузилась по самое горло.

Хитрые черты стали ещё хитрее после моих слов.

Он вмиг показался мне моложе меня самой, не то, что самого себя.

– Пойду разберусь с ужином, – поднялся на ноги он, – не засиживайся, – сразу стал виден наставительный тон и возраст, ему сопутствующий, – хочу тебе кое-что сказать.

Как только он вышел, я закатила глаза. Правильно, сейчас же ничего рассказать нельзя – нужно подобрать нужный момент. Что за старческие привычки?

Хотя… может всё-таки машина? День рождения у меня был через четыре месяца, но права нужно получить уже сейчас, ведь так?

Губы растянулись от предвкушения.

Такой серьёзный, значит что-то важное. А у нас вроде других поводов не было.

Из ванной я выходила вспоминая то, что платье и белье валяются на диване в зале, а Лёва сто процентов успел включить там телевизор, а значит… как бы прокрасться мимо него и забрать всё, что я там накидала? А ещё машина…

Лицо буквально стянуло вниз при взгляде на чёрный матовый чемодан на колёсиках, стоящий у входной двери.

Я вмиг позабыла о вещах, днях рождениях и остальном.

– Ты уезжаешь? – глаза нашли его на кухне, разглядывающего те самые бумаги с платежами, которые час назад проигнорировала я.

Я застыла в проёме, чувствуя себя той, кого успели макнуть в ледяную прорубь и слегка там подержать.

– Я убрал твои вещи в шкаф, – плевать ему было на то, что я спросила – задумчивый взгляд блуждал по строчкам, пока пальцы незримо набирали что-то в телефоне, – переодевай халат, я тебя подожду.

Я проглотила вязкую слюну, ощущая её горечь.

А после прошла к столу, упала на показавшееся жестким сиденье и скрестила руки на груди.

– И надолго? – поджав губы.

На меня строго посмотрели карие глаза, явно отметившие и халат, и упрямое выражение лица, однако после он хмыкнул, улыбнулся и на выдохе ответил:

– Остальные вещи в машине, – внимательный взгляд, – мы теперь будем жить вместе.

Нога, лежащая на колене второй, почти свалилась с неё, шлепнув тапочкой о пол.