Междусоние. сборник рассказов

А когда остынет – вот вам и трофей…

У Льва Константиновича их семнадцать. Так и хранятся на даче. Смертельные сувениры на память о войне.

Спросила, какое самое сильное воспоминание о фашистах… Услышала в ответ на свой вопрос невероятную историю: дежурил во время обстрела на крыше, а немецкий самолет пролетел так низко, что глаза в глаза мальчик взглядом столкнулся с фашистским летчиком, разглядел его кресты на мундире и холодную стальную усмешку… Боль. Стыд. За невозможность расстрелять этого гада в упор… Он много ночей снился в кошмарных снах.

И вот, военный парад и толпы пленных фашистов идущих по Красной Площади. И вдруг, уколом взгляд одного пленного – он!

Он! Он! Он! Что же ты, гад, теперь не смеешься??? И радость, радость, затопившая мальчишечье сердце, удовлетворенное местью!

А вы знаете, какое самое тяжелое воспоминание о войне? Это госпитали. Мальчик, повзрослевший так скоропостижно, как сотни тысяч его военных сверстников, работал санитаром в военном госпитале. Страшно нести из операционной таз с

внутренностями раненных и прооперированных солдат и офицеров, и опускать все это в кислоту… Страшно помогать при операциях, держа ногу, которую ампутируют… И

вот, ее отпилили и она становится такой тяжелой и падает на пол.

А потому, что силы земного притяжения действуют по другому, когда она часть тела. К этому невозможно привыкнуть…

– Танечка, а вы знаете, как делали наркоз в условиях военного дефицита медикаментов?

– Нет, Лев Константинович, но, наверное, стакан спирта? Что-то подобное мне попадалось в книгах о войне…

– Не угадали.

Спирт был только на линии фронта… А в тыловых госпиталях не было и его.

Брали рукав фуфайки и, если была под руками, деревянную киянку, такой деревянный молоток, а если не было, то чугунную сковородку. И били раненного по затылку. Кратковременная потеря сознания позволяла прооперировать раненного и спасти его от верной смерти от болевого шока…

– ……..! Я выдохнула с трудом…

Надо сказать, что гримировать я уже закончила к этому моменту и съемочная группа уже с нетерпением ждала, когда я отпущу легендарного актера на площадку.

Я сидела в оцепенении около Льва Константиновича, опустив руки с кистью и пудрой….

Но спасительное и мобилизующее слово «Мотор!» быстро привело нас в рабочее настроение.

Мариины миллионы

Марии очень нужны были деньги. И ведь не то чтобы у нее вообще не было денег, но ей нужны были миллионы – квартиру купить.