В ожидании революции

Ты больше накаркаешь, успокоил он себя, если дочка будет шататься по Европе без средств существования, а тебя повесят на фонарном столбе как «врага народа» или просто зловредного болтуна. Как же сыграть так, чтобы поверила?

– Ну, не знаю… – сказала Юля. – Очень криминально выглядит твоё предложение.

Они сидят на ковре, он – голый, Юля завернулась в полотенце, шампанское давно выпито. «За водкой, что ли, сходить в ночной?» – думает он.

– Очень криминально, – повторяет Юля. – Тебя арестуют сразу, как только выяснится, что это мошенничество.

А выяснится это в первый же месяц невыплаты кредитных процентов.

– Я исчезну, – сказал он. – Растворюсь среди народных масс. Уеду в Крым или в Караганду. А когда вернусь через пару лет, здесь будет такой кавардак, все банки прахом посыпятся. Революция, одним словом.

– Да не будет никакой революции, – недовольно сказала Юля. – Ты поменьше на Болотную площадь ходи. Только жить начали по человечески, никто не захочет в скотское состояние возвращаться.

– Нас, как обычно, не спросят.

На Украине же не спросили. Но спорить не будем. Я… – он придал голосу предельную искренность. – Для меня жизнь дочки важнее, чем моя собственная.

– Понимаю, – сказала Юля. – Неужели, никак нельзя обойтись без этой итальянской клиники? Господи, какие сумасшедшие деньги: двести тысяч долларов. Есть же и у нас хорошие врачи. Потом всякие эти целители, экстрасенсы…

– Пустое, – горько сказал он. – Бывшая жена куда её только не возила. Без толку.

– А Ивана Федоровича тебе не жалко? – сказала Юля.

 – Затаскают ведь старика.

– Наш бухарик прошёл не одну комсомольскую стройку, – рассмеялся он. – Если при Советской власти не посадили, то сейчас и подавно орденоносца никто пальцем не тронет. Отправят на пенсию, институт, в конечном счёте, только выиграет.

– А меня? – спросила Юля.

– К тебе не может быть претензий, – уверенно сказал он. – Я надеюсь, о наших отношениях ты никому не рассказывала. Ты об этих бумагах знать ничего не знаешь, как они к директору попали, понятия не имеешь.

Ну, будут косые взгляды, ну и что с того? Придёт новый шеф, будешь с ним спать, всё будет в порядке.

– Ты считаешь меня шлюхой? – сказала Юля.

– Послушай, – сказал он. – Если бы я хотел тебя обмануть, наверное, не стал бы всё это так откровенно рассказывать. Ты можешь мне верить, можешь не верить, но ты мой последний шанс в жизни. И в жизни моей дочки тоже.

– Все вы, мужики, горазды за счёт баб выезжать, – сказала Юля.