Революция 2017. Предвидение

Алтухин рассердился:

– Меня интересует не ваше рацпредложение для будущего, а ваше предложение, что делать с крестьянами сейчас?

– А что с ними делать? К деревьям их не будешь пристегивать, тем более что их там нет. Как и самих крестьян тоже, которые просочились пешком в город. Они почти все здесь. Там задержано всего два неполных автобуса. Поэтому предлагаю оставить, как есть. Попробуем дозагрузить ими автобусы без второго захода, так как дожидаться их прихода они не будут и разъедутся по домам.

– Здесь всех удалось сфотографировать?

– Об этом не беспокойтесь.

Помимо вашей видеокамеры, еще работали пятьдесят человек. Всех отыщем и заведем на них дело.

– Мэра не взяли?

– Как мне регулярно докладывают, он сидит на заводе, не высовывая носа.

– Не выпускайте его из наблюдения ни на минуту.

– Такое указание дано, Генрих Анатольевич. Так я приказываю прекратить задержание?

– Да, приказывайте.

– И распоряжаюсь пропустить «Скорые»? Все три или только одну?

– Я думаю, все.

Быстрее увезут, будет меньше недовольства.

– Оно уже опять назревает.

Алтухин и сам это видел. Вокруг неподвижных тел сгрудились митингующие и, подняв головы, что-то кричали, размахивая своими игрушечными плакатами. Щербина шепнул ему:

– Скажите ему, пусть разгонит всех, пока они не очухались. Но только после отъезда «Скорых».

– Попробуй разогнать их всех, пока они не очухались, но только после отъезда «Скорых», – повторил по-попугаичьи мэр.

– Сделаю, Генрих Анатольевич.

А что с защитниками полковника? Брать их?

Алтухин переправил вопрос Щербине. Тот покачал головой:

– Не стоит. Без боя они не сдадутся и вызовут новую волну протеста. Они все уедут за «Скорой» с полковником. Пусть уезжают.

Борзов не возразил, кажется, даже обрадовался:

– Так и сделаем, Генрих Анатольевич. Их фотографии в масках у нас есть. Я думаю, мы их всех вычислим.

Полицаям не пришлось разгонять митингующих, ослабленных газово-шумовой атакой. У людей хватило сил лишь дождаться машин «Скорой».

Однако, при виде вносимых в машины носилок с неподвижными телами, гнев переполнял их души, и они стали выкрикивать проклятия в адрес этой антинародной власти, которую олицетворял прятавшийся за занавесками новый мэр. Но после отъезда «Скорых» протестный пыл людей стал угасать. На этом сказалась свойственная русскому человеку потребность в руководителе, которому они преданы и за которым готовы идти в огонь и воду.