Будни директора школы. Не дневниковые записи

– Фу-у-у… Что тут у вас?

– Она упала! Мы тут всего две арматурины перерубили, она и завалилась сразу!

– Черт! Ведь чуть потолок в столовой не рухнул!

– Да, кто ж думал…

– Все живы-здоровы?

– Да. Вот, глядим, что дальше.

– А что дальше? Дальше – выносить. Дробить – и выносить.

Ломами, зубилами, старым топором кусок стены разбивали в щебенку и ведрами постепенно вынесли из актового зала. Одновременно зачистили остатки стены, торчащие острыми зубами вокруг образовавшейся сцены.

– А что, пока неплохо получается, правда?

– Что с полами-то делать будем? Паркет же тут не восстановить уже…

– А какие идеи?

– У меня есть знакомый художник… Могу позвать.

– Давай!

Художник, поглядев на изуродованный водой, а потом падением стены пол, предложил решение простое и элегантное: вся поверхность актового зала зашивается фанерой-десяткой встык. Швы проклеиваются и шпаклюются. А потом поверх разрисовывается рисунок наборного дворцового паркета с цветными фигурами. А еще позже, когда все подсохнет, сверху все заливается в три слоя прозрачным лаком.

– Это дорого, но зато надежно!

– Дорого… Значит, придется опять идти к шефам.

Все выделенные по смете лимиты на ремонт были израсходованы ранее, и только помощь безотказных шефов, которым было сказано, что зал в школе будет лучшим в районе, помогала продолжать ремонт.

– Но – лучшим? – строго спросил директор шефствующего предприятия.

– Точно! Настоящие художники работают! Такого ни у кого нет.

– Ну, жду тогда приглашения на открытие…

Через два месяца постоянного стука, ядовитого запаха от красок и лака, директор принимал работу. Он стоял посередине огромного пустого зала, ставшего еще больше из-за отсутствия старого подиума, смотрел на новые светлые шторы, разлетающиеся от ветра, дующего в окна, на «царский паркет», просвечивающий сквозь застывший в камень прозрачный лак, на высокую и глубокую сцену, над которой музыкант уже установил светильники…

– Хорошо. Ну, хорошо, ведь, а?

– Да.

«Прогульщица»

Звонок в дверь оторвал директора школы от семейного ужина. Жареная картошка, черный хлеб, пара котлет… Он недавно только пришел из школы, чуть охрипший после уроков и после своего исторического кружка, мокрый, как мышь.

– Ешь, ешь, я открою, – бросила жена.

Встала, щелкнула замком, открыла дверь на традиционно темную лестничную площадку, всмотрелась.