По льду

Не ютиться в чёртовой затхлой однушке, а домой. У нас теперь вообще всё есть. Хочешь писать картины? Наймём няню! Забудешь об этом уроде.

– Отойди! – на этот раз из груди вырвался крик.

Соня завошкалась и тихо всхлипнула, однако глазки не открыла. Это оставляло у меня в сердце долю без укора для самой себя. Тёма дернул щекой, сделал шаг в сторону и поравнялся с продолжившей путь мною.

– Знаешь, – он усмехнулся уже в сотый раз, – я же обижался на тебя этот год. На то, что ты отшивала меня всё это время. А потом как в голове сверкнуло узнать, что именно у вас произошло на той «вечеринке».

Я сжала челюсти. Он продолжил:

– Не только ты, твой муженек и Карина всё знали, – сигарета полетела в мусорный бак у лавочки, мимо которой мы проезжали, – этот урод рассказал Шанхаю, – нервный смешок, – а тот язык за зубами не держит.

По коже прошёл мороз. Но я нашла в себе силы ответить:

– Шанхай придумывает.

– Если бы, – он нажал на ручку коляски, аккуратно помогая мне вывезти её из сугроба, – со своими дружками он поделился в подробностях.

Я нахмурилась.

– Они, конечно, идиоты, но за свою жизнь готовы рассказать всё. Даже если это порочит их главаря.

Я промолчала, не понимая к чему он ведёт. Да, я была плохой. Он узнал меня, как первую проститутку и предательницу. Но почему тогда не оставляет попыток сманить меня к себе? Издёвка слишком затянулась.

– И меня интересовало больше не то, почему ты живешь с ним. Мне это ясно – ради дочери, – пристальный взгляд исподлобья, – вопрос в том: почему ты не сказала мне? Если боялась осуждения, то ты точно дура, иначе говоря: твоя измена выставила тебя в ещё более гадком свете.

Он был удивлён и возмущён в той же степени, в которой я недоумевала. О чём он говорит, у меня не было даже догадок.

– К чему ты ведёшь? – сдалась я, – о чём я молчала? Господи, и ты поверил пересказанным бредням какого-то непонятного парня?! Я даже не знаю, о чём ты говоришь!

Он сперва пристально посмотрел на меня, а затем кивнул.

– Понял почему, – жестокая усмешка, – значит моё предположение верно, Вась, – в его глазах мелькнула радость, но моментально омрачилась, – всё проще, чем ты думаешь. Намного проще и неприятнее, – задумчивость, – значит придётся идти от обратного. Суд?

Он с интересом меня осмотрел и улыбнулся.

– Ты свихнулся, – сообщила ему я.

Он махнул на меня рукой и продолжил идти с предвкушающей улыбкой.