Первичность ощущений. Песни, стихи и сказки

Но и это не отвлекло внимания гостей, которые, вытянув шеи и затаив дыхание, наблюдали за развитием событий.

– Ваше величество! – испугался Главный распорядитель Террариум.

Королева Амальгама молчала.

Король Апогей Первый оторвался от газеты.

– Что с тобой, милочка? – спросил он.

Королева Амальгама молчала, как статуя.

– Гамочка, ты меня слышишь? – король Апогей Первый потряс ее за плечо и вскочил на ноги. – Эй, люди! Доктора, кого-нибудь, живо!

Все забегали, зашумели. Королеве Амальгаме расшнуровали корсет, сделали искусственное дыхание, дали понюхать нашатырного спирта, натерли виски уксусом – ничего не помогало.

Она продолжала сидеть неподвижно, с закрытыми глазами, держась за сердце.

Магистр Спектрограф пощупал ей пульс, потрогал лоб, приставил ухо к высочайшей спине, долго молчал. Потом осторожно постучал молоточком.

– Трансмутация или алхимия? – пробормотал он.

– Говори громче! – не выдержал король Апогей Первый.

– Ваше величество, – магистр Спектрограф вытер пот со лба, – Ваше величество, это нечто феноменальное, и я не… не знаю, как вам сказать…

– Что? Что? – король Апогей Первый в нетерпении топнул ногой.

 – Говори же!

– Ваше величество, у ее величества нет сердца.

– Нет се… Как… Как нет сердца, что ты мелешь, негодный шарлатан?

– Ваше величество, уверяю вас, это так.

– Что же… у нее… вместо сердца? – дрогнувшим голосом спросил король Апогей Первый.

– Трудно сказать определенно без качественного анализа, но это – металл и весьма тяжелый, – магистр Спектрограф еще раз постучал молоточком и задумчиво пожевал остатки своей бороды.

 – По форме прохождения звуковых волн я, ваше величество, полагаю, что это – золото.

– Боже мой! – король Апогей Первый схватился за голову. – Боже мой!.. Нет сердца…

Он медленно шел по залу, пошатываясь и натыкаясь на кресла. Взгляд его упал на Антуана Нонсенса. Антуан Нонсенс стоял, бережно поддерживая цепи, чтобы не загреметь железом в такой неподходящий момент.

Перепуганная стража была менее чувствительна к моменту и бросилась снимать с него оковы.

– Послушай, Нонсенс, – с усилием сказал король Апогей Первый, – я ничего не понимаю, у меня теряются мысли, – он потер лоб, – но я… я чувствую, что здесь что-то не так! Я, как в сказке, во власти каких-то колдовских сил. О, эти проклятые рифмоплеты… – король Апогей Первый опять потер лоб и сжал кулаки.