Однажды в Коктебеле. сборник

Это момент, посмотри лучше какие васильки.

– Какие васильки? Это цветет лен.

– Цветущий лен? Только в кино видел. Окунуться бы в это голубое море.

– Попробуй, – все еще всхлипывает она.

– Вместе, Оля, вместе, а? – в зеленых глазах волнение.

Смятение, смятение. Она же все понимает, сама хотела когда – то. Может, раз в жизни и случится – то этот волшебный лен. С мужчиной, таким уверенным! Искушение. Какое же оно сладкое. И он… Что же он так волнуется? Капли пота на лбу. Любит? Да быть такого не может. Она столько ему о себе рассказала.

Никакой тайны. Из пруда вытаскивал, тиной заляпанную. Истерики ее видел. Друг! Вовка, Вовка, что же мне с тобой делать? А не думать…

Они лежат на теплой земле, среди цветущего льна. Продолговатая ладонь крепко держит ее руку. И плывут, плывут белоснежные облака. Все они видели. Волшебную, как радуга, нежность. Острую, как молния, страсть и снова нежность.

– Молчи, – говорит Ольга, – только молчи. Ни одного слова!

– Одно, Оленька. Одно! Люблю…

Как и пять лет назад, она в машине уснет, а он будет думать, что же теперь делать? Она не уйдет из семьи и он своих бросить не может.

Редкий цветок эта женщина. Противоречивая, импульсивная. Эгоистка порой. С авантюризмом, эпатажем, доставшимся в наследство от ролей. И не так уж красива, если убрать косметику, а все – равно цветок. Женщина, созданная для него. Как быть – то?

Ольга проснется, когда они будут подъезжать к деревне и, как будто не было голубого поля, попросит буднично: «Ты мне напомни, чтобы в зеркало старое посмотрела»».

И расскажет о сне, о странном желании учительницы.

– Напомню, только глупости это. Умойся, кстати. Заспанная, смешная такая, – голос дрогнет от нежности. Дрогнет, а он сделает вид, что закашлялся.

В деревне скажут, что уехала Алла Юрьевна на две недели в Москву, с сыном. Ольга изумится:

– У нее и сын есть? Надо же. Может, она еще и замужем? Подумать только.

– Оля, Оля, – шепнет Владимир, – что ты несешь? Опомнись.

И, правда, чего это она вдруг? Простила же.

Поговорить бы. Не о пруде, не о депрессии. О жизни, о детях. По – доброму. Непросто это, да уже и не получится. Значит свыше не назначено. Со сценарием придумает что – нибудь.

Они остановятся у хозяйки бывшего родного дома.

– К Алле Юрьевне – то зачем, Оленька? Или учила тебя?

– Учила немного, – соврет Ольга, – к встрече одноклассников готовимся, воспоминания пишем. Может, вы что – то особенное о ней расскажите. Странной она тогда была.