Сердца мира. Книга вторая

Кресла, столик, камин и присутствующие стали освещены, однако тело успокаиваться не желало, ещё больше почувствовав опасность.

– Это твоя территория. Я здесь лишь гостья, – неожиданно произнесла бабушка, улыбнувшись с небольшой долей ехидства.

Я запрокинула голову, сделала глубокий вдох и попыталась запихать куда подальше желание отвоевать собственную территорию. Чувствую себя если не животным, то чем-то очень похожим.

Кое-как заставив себя отступить на несколько шагов назад, пусть и лицом к "гостье", я резко развернулась и прошла к гардеробной.

Разгуливала я хоть и в плотной, но рубашке, причём на голое тело, а в комнате, помимо Актинии, сидели еще Вильгельм и Вольтер.

Первое, что я сделала, войдя в помещение с одеждой, это заглянула в зеркало. Помнится, отцу совершенно не понравилась моя розовая голова. Теперь ему предстояло терпеть ярко-синие пряди в моих новых темно-русых волосах. Глаза меня тоже слегка удивили, окрасившись вокруг зрачка голубым кольцом и оставив лишь половину от прежнего карего.

А ещё, когда я зарычала, услышав голос бабули, то почувствовала, что мои собственные зубы изменились и по ощущениям стали несколько… кхм… больше. В действительности же они были самых обычных размеров, однако заострились на манер клыков хищника.

– Спасибо что хоть язык нормальный! – прошипела я, ощупывая собственные зубы.

Я думала, что у он меня будет что-то вроде раздвоенного змеиного или лягушачьего. Но нет – мой самый обычный и родной язык я показывала собственному отражению уже с минуту и всё не могла нарадоваться.

Существенных изменений в остальных частях тела не было – я осталась такой же девушкой небольшого роста и хрупкого телосложения.

Я накинула первую попавшуюся рубашку, и уже было схватила брюки, как до меня дошло. У меня было два варианта: либо просунуть хвост в штанину достаточно свободного кроя и ходить страдать, либо…

– Можно мне ножницы? – высунулась я, стараясь как можно милее улыбнуться своим жутким оскалом.

Папочка ожидаемо посмотрел на меня с нескрываемым ужасом, бабушка – сильно удивленно, Вольтер же просто поднял бровь.

– Не нужно ничего себе отрезать! – Актиния нервно сгребла рукой полы собственного платья и, скомкав как можно сильнее, попыталась заново их выправить.

Я закатила глаза, высунулась уже почти по пояс и, придерживая рукой дверь, прошипела:

– Я и не собиралась ничего отрезать.