Исцеление человечностью. Сборник рассказов

А он всё терзался в догадках, кто бы это мог быть…

– Вот невезенье! – погрустнел Марат, – А её ленинградского адреса Вы не знаете?

– Не знаю, – прищурилась женщина, – А ты вообще кто такой?

– Школьный товарищ, – соврал Марат и пошёл к лифту. Выйдя из подъезда, он выбросил бумажку с адресом, разорвав её в клочья.

– А что же дальше? – спросят меня читатели.

А я отвечу: – Полагайтесь на собственную фантазию, дорогие мои! Те, кто предпочитает хэппи-энд, пусть верят, что Марат с Татьяной всё же встретятся, чтоб не расставаться.

А пессимисты могут считать, что встреча наших героев не состоится. Никогда.

Что будет на самом деле – покажет время. У них оно ещё не истекло.

Перчатки

Ещё со времён учёбы в Ленинграде у меня остались не лучшие впечатления о тамошнем климате. И в первую очередь, о зиме. Уж куда лучше наш сухой трескучий сибирский мороз, чем пронизывающая ледяная сырость.

Но вот, в январе девяносто второго пришлось мне нежданно-негаданно выехать в Питер, которому как раз недавно вернули его историческое имя.

А всё началось с телефонного звонка Витальки (институтского приятеля) в новогоднюю ночь. Ну, поздравили друг друга, поболтали про «интересную» житуху. Потом приятель вдруг говорит: – Слушай, ты же вроде бы нумизматикой увлекаешься?

– Так точно, – отвечаю, – А что?

– Да в нашем подъезде один старикан умер. От него осталась большая коллекция. Вдова решила её распродать, да боится «чёрных дилеров».

Сам знаешь, времена какие. Вот она ко мне и обратилась, не подыщу ли ей честного покупателя. Приезжай. Авось, не ограбишь старушку.

– А что за монеты? – поинтересовался я.

– В основном – императорская Россия.

Коллекционирование – это такая зараза, что подчиняет человека себе не хуже алкоголизма, поэтому после недолгих раздумий я решил ехать, вернее, не ехать, а лететь. Потом вспомнил особенности питерской зимы и срочно побежал в магазин за тёплыми перчатками.

Так уж я устроен – ужасно не люблю, когда руки мёрзнут. От этого и всему телу дискомфорт сплошной.

И вот я в квартире Риммы Михайловны, представленный ей своим другом. Воображение рисовало мне вдову величественной старухой с манерами выпускницы Смольного института. Однако в действительности она оказалась суетливой коротышкой средних лет. Вероятней всего, она была значительно моложе своего мужа.