Дважды отважный. Сборник рассказов

Из бокового кармана канареечной куртки визитёра торчала начатая бутылка… Как сказал бы юрист – «с жидкостью коричневого оттенка, напоминающей по цвету коньяк или коньякосодержащую субстанцию». Затем оголился и край этикетки. Коньяк «Московский».

– У него коньяк! – радостно отметил Шувалов. – Неказистый, но коньяк!

– Вы – гений! – выпалил незваный, но долгожданный гость и почему то насупился.

– Почему ж я гений? – благодушно осведомился Шувалов.

– Так писать можете только Вы! – ответил гость и помрачнел ещё сильнее.

– Ещё один ценитель шуваловского творчества, – подумал писатель. – Лучше б рюмку налил. Попросить что ли?

Сто грамм бы мне сейчас не повредили. Так его ж не выгонишь потом, затеет со мной пить…

Шувалов с сомнением поглядел на странноватого поклонника.

Между тем изобильное тело писателя потряхивал похмельный озноб. Беседовать в подобном ключе с утренним гостем было против натуры Шувалова. Но и выпроваживать его вместе с коньяком – было неразумно. К тому же, когда ты с бодуна и судьба, сжалившись, присылает тебе коньячок в лице такого охламона, грех не воспользоваться!

– Вы зачем пришли то, мил – человек? Сообщить мне об этом? Спасибо конечно.

Но у меня сейчас много работы. Рад был познакомиться. Угостил бы вас, коньячком, да выпили всё гости. – А что это у вас в кармане? Вы, что, выпиваете по утрам? – строго спросил он.

– Нет, что вы! – Это я так, для храбрости. Перед визитом к классику нашей… в общем…

– Ну, полно тебе! Давай сюда свой коньяк! Молод ещё по утрам пить! – сказал Шувалов недвусмысленно протягивая руку за бутылкой.

Молодой человек по – солдатски, быстро и чётко выполнил команду. Шувалов принял у него коньяк. Пристально поглядел на бутылку. Взболтал, зачем то… И припал, прямо к горлышку! Обильно отхлебнув, крякнул.

– Спасибочки. В апартаменты не приглашаю, собака у меня в спальне, гостей не признаёт! – солгал он.

– А что тебе, больше всего, из моего нравится? – спросил Шувалов, вновь припадая к горлышку бутылки.

– Да буквально всё мне нравится! – и «Тюльпан Вселенной!» и «Роза ветров» и «Вечная рапсодия»…

– «Роза ветров» – не моё, сказал Шувалов, отрыгнув.

 – Прошу прощения!

– А «Тюльпан Вселенной» – и впрямь неплох… – продолжал он. – Я, ещё когда замысел вынашивал…

– Но я тоже могу так писать, вот в чём дело то! – внезапно перебил визитёр и помрачнел окончательно.

Шувалов, который в этот миг, вновь приложился к бутылке, поперхнулся и удивлённо уставился на смелого ивановца.