Сердце жизни. Книга шестая

Её лицо лишь на секунду поменяло выражение на удивленное, в тот момент, когда она посмотрела на меня – в остальное время она была копией своего холодного пресного отца, копируя его черты, наверное, так же, как делала это я со своим.

– Ты что-то хотела, Актиния? – максимально мягкий из всех возможных вопрос от Кери.

Леди сдержанно кивнула, опустилась на диван рядом с Лероем и произнесла:

– Я пришла к Алессе.

Я прыснула, оглядев целый диван тех, кто пришёл только ко мне и плевал на совет.

От этого в детском сердце появлялась самая непосредственная радость, будто каждый из них был моим другом и дорожил мной, в отличие от тех времён, когда я жила в стае двадцать лет назад по Фобосовскому времени.

– У тебя и в самом деле стало очень много друзей, паучок, – улыбнулся мне отец.

Я важно кивнула и посмотрела на опершегося на подоконник Барсика, который, в отличие от своей венценосной матери, стянуть лицо от эмоций не мог и стоял сейчас темнее самой непонимающей тучи в мире.

Его глаза пытались разглядеть в моём лице признаки той девушки, что он видел несколько недель назад, и, очевидно, кроме острого варговского носа, ничего обнаружить не мог.

– У меня теперь много друзей, папа, – я болтнула ногами в воздухе, затем спрыгнула и подбежала к Князю, не в силах бороться с собственными чувствами, – и Фил тоже мой друг! Так что не ругайся с ним – он хороший и добрый! – я даже почувствовала, как у отца дёрнулся прикрытый от ярости глаз и заходили желваки на скулах, – а ещё, – меня уже было не остановить, – он не любит меня, а не маму! А ещё…

Вольтер, уже осознавший, что боя с Варгом ему не избежать, выдавил максимально достоверную улыбку и подтянул поднявшую руку в жесте меня на уровень стола и усадил сверху, после облокотился на спинку и тем самым дал мне простор для манипуляций.

– А ещё, – совсем уже захлебывалась эмоциями я, – у него есть конфеты и… – я сунула руку в нагрудный карман и обнаружила там привычную моему детству сладость, которую он клал туда, чтобы порадовать меня.

Так было на Фобосе, когда папа за спиной не полыхал и не сверлил взглядом мужчину, способного радовать меня одним лишь своим присутствием.