Сердце жизни. Книга шестая

– Почему не созвал раньше? – усмешка и ехидное, – пожалел?

Варг в этот раз казался необычно серьёзнее Вольтера.

– Без тебя были дела, – какое-то расслабленное и одновременно задумчивое, – Лесси была у полудохлой бабки.

Я же вмиг догадалась, не удержав себя от восклицания:

– Ты не любишь стаю! Тебе всегда было всё равно на неё, папа!

Отец напрягся, кажется, боясь прослыть для меня нехорошим, а после тяжело вздохнул.

– Мне не было всё равно, паучок, – сказал он.

Но промолчал про «любовь».

Странно, но мне казалось, что такое чувство он испытывал только ко мне и… Элли. Особенно когда говорил о ней. Может, к ней у него было не очень здоровое чувство, но говорить так о ком-то, кого не любишь, сложно. А отец был отвратительным актёром.

– Ты не хотел быть главным, – шепнула ему я, пусть и знала, что Феликс тоже услышит, – поэтому отдаешь стаю Филу?

Такого взгляда от него я не ожидала. Я будто попала в самую точку – расковыряла старую рану в душе и надавила со всей силы.

– Ты как всегда права, паучок, – только и выдавил он.

А затем отвернулся и начал хмуро смотреть вперед. Так, словно он не был ужастиком моей взрослой жизни. Так, будто он не был злым и никогда не делал ничего кошмарного, от чего хотелось закрыть уши и мысли руками, чтобы никогда не знать этого. Так, как он и в самом деле поступал.

– Трудотерапия, – неожиданно произнес Фил, а после моего сумбурного непонимающего взгляда продолжил, – замещение «опасных» мыслей делом.

Папа тоже взглянул на него с сомнением, затем закатил глаза и вновь отвернулся, кажется, не желая спорить с ним в этот раз. Но всё же без обзывания Князя не оставил:

– Идиот.

Феликс даже улыбнулся на это, прежде чем они оба дёрнулись, повернувшись и посмотрев в одну точку. Через секунду мы остановились без приказов вслух, а со знакомой мне дороги к Садам Геры вышла Нирралин, качая бёдрами и что-то бурча себе под нос. Стоило ей нас заметить, как бурчание прекратилось, а на лице появилась улыбка.

– Что ты здесь делаешь, Нира? – отец искоса оглядел бывшую любовницу – от неё отчетливо пахло им.

В отличие он него, который уже пропах десятком запахов, если не сотней.

В душе всколыхнулась ревность, будто она имела настолько сильные виды на моего папу, что могла отодвинуть на второй план меня, как его дочь. Встреть я её в детстве, то она бы мне не понравилась. Сейчас же я знала, что она пришла ко мне, а не к нему.