Пятёрка. Повесть

– Всё равно мой чайник лучше твоего! – весело заявила жена, держа меня за руку и толкая бедром в бедро.

– Это чем же? – парировал я.

– Всем!.. Я промокла! А ты похож… – замолчала подленько.

– На кого?! – метнул на неё взгляд. Волосы взъерошил ветер. На носу повисла дождевая капелька. Глаза шаловливо сверкают. Мокрое платье облепило тело, выставляя все округлости напоказ. Я обнял её за талию и прижал к себе, пытаясь отодрать подол от бёдер и одновременно оглядываясь вокруг, не видит ли её кто. – Ну? На кого?

– На мокрого павлина, – выдала и уткнулась носиком мне в плечо, обняла за шею рукой, в которой держала чайник, и я почувствовал спиной приятный холод.

– Да ты тоже… цыплёнок лохматый… – я чуть запнулся, выбирая слово поаккуратнее, чтобы вновь не навлечь на себя гнев.

– Что ты там делаешь? – она, видимо, почуяла, как отстаёт от кожи не без моей помощи мокрая ткань.

– Ничего, – обнял ее обеими руками, и она, чуть пискнув, подалась вбок, отстраняясь от моего чайника. – Холодно?

– Да… Егор… – и указала куда-то за мою спину.

Я обернулся. Кто-то пришпилил на ствол дерева объявление о наборе мальчиков в школу «ХК Уралец». Сине-красные буквы и картинка, изображающая двух маленьких хоккеистов.

– Когда ты играешь в хоккей, ты про меня забываешь, – погрустнела и шмыгнула носиком.

– А когда я с тобой, забываю про хоккей… – специально произнёс это еле слышно, чтоб кое-как можно было разобрать сквозь шум дождя. Но она поняла.

– Это дурацкая работа, Егор! Если бы ты просто играл зимой, вечером, два часа в день… а то… Я не вижу тебя…

– Это больше, чем работа, – отозвался я как-то отрешённо.

Наташка вздохнула громко, как только могла, и повернулась ко мне спиной. Даже не ко мне – к объявлению. Чайники звонко ударились друг о друга. Мы, наверно, странно выглядели со стороны.

– Я боюсь твоих синяков, рубцов, шрамов. Не тех, что есть, а тех, что будут… – объяснила.

– А разве они не украшают твоего любимого мужчину? – попытался пошутить я.

– А разве они не треплют нервы твоей любимой женщине? – тихонько раздалось в ответ.

Я помолчал немного, глядя на солнечный ливень.

– Ты же знаешь, сладкая, кроме тебя и хоккея у меня нет ничего. Хоккей – не работа, это образ жизни. Я дышать перестану, если с ним завяжу. Если б даже хотел всё бросить, не смог бы…

– Ты больной, – натянуто улыбнулась.