Уютная голова

Попробовала, и что теперь? Наверное, стоило уже смириться, что ничего путного со мной быть не может. Я же не смуглая костнийка с русыми волосами и папой – строгим и консервативным высшим сенатором. С этой позиции я даже вспомнила пару раз, когда капитан прямо говорил мне кто я в его понимании. «Твой отец принципиально позволяет тебе все распутное?». Где была моя голова в момент, когда он говорил это?

– Ну и? – ждала меня у общежития Фрея, – завтра все будут транслировать «Самая неожиданная пара Фратрии!» под вашей стремной фоткой, где вы соса…

– Ничего не будет, – упрямо села рядом с подругой я, – на этом точно всё.

Никто уже не мог плакать. Устала. Как устала слышать от всех вокруг какая я не такая.

– Это ещё почему? – вздернула нос Фрея, – плюшевый крокодил решил построить из себя обиженку? Ха! Вспоминая ваше с Реджи «общение», ты должна была стать насквозь переобиженной! И ничего, живая вроде и даже спокойно сидишь.

Я поджала губы.

– Я ветренная? – вырвалось у меня.

Лицо девушки вытягивалось с минуту.

– Он назвал тебя… родная система! Серьёзно? – она встряхнула головой, – погоди, – хихикнула, – тебя? Ха-ха! Тебя?! Ветренной! – ее хохот разлетелся по парку, – по какому такому параметру он это разглядывал? Я не могу…

Тинго её реакция не понравилась – он же не понимал по какой причине смех от неё, пока я грустно молчу.

– Что-то плохое случилось? – на соголдском спросил у меня парень, – Эрн, если что в комнате наверху.

Он поможет разобраться, – кивок, – он к тебе явно неравнодушен.

Я помотала головой.

– Ничего не хочу, – встала на ноги и решила подняться на наш этаж.

– Сегодня ещё одно интервью, – напомнила Фрея, – остались только Тандемы Онни и Оза-невроза. Может останешься с нами? Посидим вместе, поржём над ними.

Только мотнула головой и скрылась за дверью общежития, понуро печатая Мел всё, что я сейчас ощущала. Странное чувство – параллельно всей ситуации с капитаном в груди росла взволнованность из-за того, что я и в самом деле отдалялась от Фреи.

До истории с Реджи она была самым близким для меня человеком, а после будто что-то оборвалось. Мелани же расставила все по местам, разграничила. Словно та девочка, что росла в Берлингской школе погибла полгода назад, а взамен нее пришла я – с попытками взвешенных решений, пониманием жизни иначе, чем раньше и с другими жизненными приоритетами.