УГОЛовник, или Собака в грустном углу

Каждый боялся нарваться да грубость, из-за которой придется, не дай бог, ввязаться в драку.

– Ребятки, вы бы вели себя тише, – попробовала усовестить их старушка.

– Ты чё? – сразу же набросились они на неё, задергавшись, как паяцы, дурачась и притворно пугаясь.

– Ну, что горлопанишь, ишь какой горластый, – всё надеялась она их утихомирить.

– Да ты чё, – завертели головами ребята, не прекращая балаганить, – мы ж ничего, мы ж так… или чё?

Никто на них не смотрел, их взглядов избегали, не желая показать соседу свою робость перед ними.

– Оставьте девушку! – вдруг подал свой голос муж женщины в спортивном костюме. – А то я…

– А ты кто такой? – обернулись к нему ребята, – ревизор или мусор?

– Сиди, – грубо одернула мужа женщина в спортивном костюме, – не видишь, они пьяные.

– Кто пьяный, кто пьяный? – кипятились ребятки.

Автобус, кренясь, катился вниз под горку к вспучившейся речке.

– Ой, глядите! – вскрикнула молодящаяся женщина, – глядите, что делается!

За белой стеной монастыря, по ту сторону реки, стояло багровое зарево.

Оно яростно захватывало собой пасмурное небо, обжигая тяжелые черные тучи, разгораясь и тускнея на глазах, будто раскаленные угли в прогоревшей печи, и стремительно неслось на них из-за реки. В кровавом разрыве, насквозь пробившем свинцовую облачность, вдруг показалось синее-синее небо, по которому, застилая его густыми черными дымами, бежали и бежали низкие рваные тучи.

– Выходите, – крикнул из кабинки шофер, когда автобус, съехав к реке, остановился у парома.

Гуськом, один за другим, двинулись к выходу пассажиры, натягивая на себя куртки, плащи, вязаные кофты, и зябко поеживаясь. Перед ними, подернутая мелкой рябью, пучилась мутная река.

Худой парень, с тяжелыми сумками в руках, молча продвигался в толпе пассажиров, заслонив собой Ляльку. Теперь и она жалась к нему.

Неподалеку желтело на косогоре свежим тесом «Сельпо». На противоположном берегу, низком и песчаном, утыканном редкими зарослями кустарника, мужик поил лошадь.

Втянув головы в плечи, пассажиры робко ступали по шаткому мостику, переходя на паром, где их встречал резкий сырой ветер.

– Лялька, – раздался злой мужской окрик.

Парень поднял голову. Посмотрел на поившего лошадь мужика, потом на ребят.

– Ой, Миша, – обернулась на голос Лялька, – да как ты узнал?

От «Сельпо», отделившись от группы механизаторов, шел мужчина, лет тридцати, в спецовке и в сапогах.

– Узнал и узнал, – с угрозой пробурчал он.