Город граффити

Это было время дня, когда все успехи работы в минуту уничтожались видами счастливых пап, забирающих свои творения из детского заведения. Поначалу только тянувший слегка нервы факт, что за детьми приезжают, в основном, именно родители пола мужского, со временем заставил ее забегать в здание, и так же скороспешно – уже с сыном – удаляться: папы не хотели просто забирать детей, они вступали в длительные рассказы-беседы с воспитателями, на темы, чем занимаются и как играют их детки, после доставки домой, какие у них проблемы.

Лейла, не видевшая подобной опеки отцов нигде и никогда и, тем более, не позволяющая себе и фантазии предположить, что мужчина может часами рассказывать и выслушивать истории воспитания детей, – в итоге, стала не способна воспринимать все эти истории, идиллические улыбки, и уже год как – задумывалась, все чаще, глядя на пустую подушку рядом по вечерам, что, возможно, она одинока.

О личной жизни Лейлы родители всегда говорили, что она не сложилась.

Сама же героиня сплетен о ней так не думала никогда. Она не понимала и в возрасте, когда влюбляются обычно все во всех – подростковом, – что есть любовь, и зачем страдать, если кто-то нравится. Большего, чем «нравится» Лейла не чувствовала никогда, и считала, что все остальное о любви – от необходимости души некоторых людей страдать время от времени. Все ее отношения с особями мужского пола – молодыми людьми и позже – мужчинами, – не затягивались больше, чем на два-четыре месяца. При этом, к концу второго календарного отрезка ее раздражало в любом из избранников все: как ходит, как говорит, как ест, как спит. Она начинала думать, как избавиться от ставшего обременительным друга, придумывала всегда план с целью единственной – чтобы медленно становящийся ненавистным бывший атрибут приятной жизни решил уйти из ее жизни сам. Почти всегда осуществление плана было легким: мужчины не любят когда ими пренебрегают. Лейла не понимала и безумной страсти в любви своих знакомых, которая через годик, а то и раньше, после женитьбы становилась невыносимой рутиной – в лучшем случае, в худшем – в затяжные семейные именно узы: тянущие каждый день, вызывающие нытье и жалобы обеих сторон друзьям, нелюбовь к жизням собственным. Лейла любила жизнь каждую минуту и подобного с ней обращения бОльшей части народонаселения планеты молча, не желая обидеть мучающихся, – не преемлела.