Это придёт каждому

Сколько народу десятилетиями отдалялись от веры. Что из этого вышло? Мне даже телевизор не хочется включать, столько сразу бед обрушилось на наш народ. Сколько лишений вокруг. Это всё наказание божье за годы человеческого безрассудства и неверия. Вот и я, как пример для тебя. Меня это лихолетье не задело ни сколько. Вот только на вас тяжело смотреть, как вы злитесь на жизнь. Но нельзя на неё злиться. Эмоции только мешают нам жить. Надо от них избавляться, тогда и станет всем понятно, от чего это происходит. Люди просто отдают свои долги.

Всё в мире закономерно и справедливо».

«Где же тут справедливость?» – возмутился Григорий «Откровенные бандиты и ворюги у власти, им принадлежат теперь все богатства. Такой расклад предусмотрен нам свыше?»

«Ты не горячись, Гриша. Надо всё с толком рассуждать. Ты даже не слушаешь, что я тебе говорю. Господь наш о внутреннем нашем мире заботится. Поверь мне, у новых богатых тоже неспокойно на душе. Сколько они уже между собой друг друга поубивали, цепляясь за свои богатства.

Счастье их наиграно, да и очень зыбкое. С грязной душой счастливо не живут и умирают в муках, какие бы деньги они не платили за своё излечение. Больная душа докторам неподвластна».

«Ты хочешь сказать, что честным гражданам надо влачить жалкое существование, пока все ворюги не помрут? Такую им судьбу уготовил Господь? Это он так заботится о хороших людях?» – с иронией произнёс Григорий.

Никанора не смутил такой поворот рассуждений, и он продолжал спокойно рассуждать: «Господь не раздаёт премий за честность, он заботится о чистоте человеческой души.

Эти лишения, я повторяю, наказание за годы безбожия. Наказания и лишения, это способ очистки человеческой души. Если человек прошел это испытание с честью, очистил свою душу, то и рассудок его стал понятливее. Народу теперь открылась возможность самому выбирать своих лидеров. А со здравым рассудком человек не выберет себе плохого руководителя. Каждый народ достоин того руководителя, которого он выбрал».

Григорий скептически ответил: «Ну и доказательства ты мне предоставил. Чем так прозябать в нищете, с надеждой очистить себе душу, я бы предпочёл, хоть немного побыть на месте тех ненавистных богатеев, пускай и с грязной душой».

Никанор посмотрел на внука серьёзно и сказал: «Не надо, Гриша, такие слова говорить. Это большой грех. Накажет тебя Господь за богохульство, хорошо, если на ум тебе это пойдёт».

«Ты уж, дед, прямо таким судьёй выступаешь.