Е.Б.Н. Сказание о Ельцине

Отрекался от Бога – вступал в КПСС. Бросал, вскормившую его КПСС – возвращался к Богу. Подход к вере у Ельцина чисто прагматический. Такой же подход и к людям. Ненужный – сразу отсекается.

Апофеоз ельцинских отношений с подчинёнными – Примаков Припомним, как всё начиналось и чем кончилось. За три дня до дефолта Ельцин с телеэкрана убеждает страну, что рубль незыблем, рука президента на экономическом пульсе страны тверда как никогда, пульс бьётся ровно. Случается дефолт. Для человека чести, для политика, который отвечает за свои слова, исход один – застрелиться.

Но не таков Ельцин. Он сразу же делает ещё одну глупость – предлагает в спасители Отечества экс-премьера, под руководством которого козлы строем шли в огород и рубили «капусту» так, что только френчик раздувался, а треск стоял на весь мир. Дума упёрлась раз. Упёрлась два. Даже под угрозой разгона не хотела Дума такого, как Черномырдин, справедливо полагая, что как раз его-то деятельность и привела к дефолту. А страна тем временем падала в финансовую пропасть.

Острословы утверждают, что финансовая пропасть – самая глубокая в мире, потому что в неё можно падать годами. Это если падать отдельно взятой личностью, а не всей страной. Ельцин в то время был дискредитирован полностью – политически, экономически, морально. Ко всему его состояние здоровья предвещало очередное отправление в ЦКБ. Позарез нужен был человек, который протащил бы через зиму. Поэтому, когда появился Примаков, Борис Николаевич на него не то что опёрся, а просто лёг.

Началось время совместных фотографирований, дружеских заверений типа:

«Мы с Евгением Максимовичем до 2000… нету силы, которая бы… никто не вобьёт кол…»

Так и убаюкивал, убалтывал Ельцин своего не в меру авторитетного премьера, а потом вызвал и сказал: «Евгений Максимович, вы должны уйти…» Для Примакова это было ударом. И разведка разведчику докладывала, и сам он чувствовал – что-то готовится, но до последнего часа не верилось.

Когда Ельцин лежал под капельницами в ЦКБ, когда в руках Примакова были все рычаги управления, плюс поддержка Думы, плюс симпатии Верхней палаты, он мог бы отвлечься от управления страной и заняться Ельциным.

Прижать. Шантажировать. Заставить отречься в свою пользу. Иными словами, действовать по российским политическим понятиям смело и решительно. Так, как действовал Ельцин в отношении Горбачёва. Мог, но не стал. Не стал Евгений Максимыч подличать, пошатывать государственные устои, нарушать однажды данное слово.