Дежурные по стране

– Тогда страна была такой же молодой, как вы сейчас… Мы влюблялись, дарили девушкам цветы, строили планы на будущее. А как мы дружили, – помнишь? Я тебя спрашиваю: помнишь ли ты, как мы дружили?

– Не надо, Пузырь.

– Нет, пусть знают, как мы дружили! Так уже не дружат, чёрт тебя подери, Митроха!

– Замолкни!

– Колю Волнорезова, Димку Брутова, Стёпку Круглова помнишь?

– Заткнись! – побагровев от ярости, бросил Митроха.

– Нас было пятеро, мы зажигали на вечеринках, пили водку, упивались свободой, гуляли до зари, стояли друг за друга, когда кто-нибудь попадал в передрягу… Помнишь?

– Твой язык надо вырвать с корнем! – взревел Митроха.

 – Заглохни!

– Нас было пятеро. А сейчас сколько? Сколько нас осталось на выходе? Я тебя спрашиваю…

– Двое! – рассвирепев, закричал Митроха. – Ты же сам знаешь, что нас осталось только двое!

– А где ещё трое? Где? Куда подевались ещё три человека? Отвечай.

– В земле, гад!

– А мы на земле, гад! – пригвоздил железный голос Пузыря.

 – И будь я проклят, если эти молокососы не дослушают меня до конца… Я вижу, что они заёрзали. Им надо бежать на пары, Митроха. Им не терпится поднабраться ума, дружище, а мы тут с тобой нюни разводим. Этим ребятам ничего не грозит. Они попали в хороший институт, в котором, к счастью, осталось достаточно много преподов из старой команды. Их всему научат, дружище.

– Ты действительно веришь в это? – вытерев лицо кепкой-патиссоном, отрешённо спросил Митроха.

– Верю, свято верю. А как же не верить-то? Во что же тогда остаётся верить, если не в это?.. А помнишь, как Волнорезов играл на гитаре? Наш местный Бродвей оживал, когда он пробегал по струнам. Машины сбавляли ход, чтобы услышать его пронзительно-чистый голос. Люди выходили на балконы при звуках его песен. Под него засыпал и с ним просыпался город. Он управлял человеческим настроением, как добрый моряк парусами, заставлял плакать и смеяться вместе с ним.

Он, словно весенний ветер, гнал холод из душ. Коля ни разу не выезжал за пределы города, но казалось, что он побывал везде и перевидал всё – так он пел!

– Я тоже слабать могу, – позволил себе заметить Молотобойцев.

– Слабать и я смогу, парень, – усмехнулся Пузырь. – А так, чтобы земля содрогалась, так, чтобы рождаться с началом песни и умирать на последнем аккорде… И кем их теперь заменить, пацаны? Это, как в футболе.