Откуда приходят люди в этот мир?

Шинель… теперь я лидер, – злорадно вымолвил Серёжа, – теперь твоё прозвище Шинель и никогда тебе не быть лидером.

Настя попыталась понюхать духи, даже не сорвав с коробочки обёртку, но, поняв, как надо сделать, потянула за блестящую полосочку на краю коробочки; обертка разорвалась и легко снялась. Настя аккуратно вскрыла коробочку. Внутри оказался маленький флакончик, граммов на пять, с притёртой фигурной пробочкой. Настя, не задумываясь, вынула пробочку и сразу коснулась ею ушей с двух сторон и шеи: гостиная наполнилась несколько сладковатым, но в то же время фантастическим, неописуемым ароматом французских духов.

– Вот это да! Куда бы нам пойти теперь, чтобы все услышали этот запах? – задумчиво проговорила Настя и, помолчав секунду, добавила; – Шанель, Коко Шанель! Спасибо! Вот это подарок. У меня такого никогда не было.

Она подошла к Глебу и поцеловала его в щёку.

А Олег уже вскрыл коньяк и разлил по рюмочкам, даже не взгянув на бутылку водки, отодвинул её на край стола, как второсортную, ненужную вещь.

Выпили, поели. Еда деревенская была вкусной, аппетитной и свежей. Катя с Глебом молчали, хотя первая неловкость уже давно прошла, Настя суетилась с тарелками, Олег тоже молча ел, но иногда поглядывал на коньяк. Выпили по второй, потом по третьей.

И когда у всех на щеках появился коньячный румянец, и языки были уже готовы говорить обо всём сразу, поднялся Глеб – без рюмки, правда, и, опёршись о стол сначала одной рукой, а потом и другой, переменив позу, вздохнул и заговорил медленно, но уверенно:

– Знаете, Настя и Олег, Олег и Настя! Костя и Сергей! Я приехал сюда, к вам в гости, – он умолк на мгновение, специально сделав паузу перед тем, как сказать главное, – чтобы просить руки вашей сестры и, наверное, дочери.

 – Румянец сошел с его лица, несколько блестевшие от выпитого глаза посерьёзнели: – Я прошу вас отдать за меня замуж Катю! – он сел.

– Я не против, я «за», – Олег опять взял в руки бутылку.

– Олег, подожди, – Настя встала, в глазах её появились слёзы и одна уже катилась по пухлой щечке к появившейся вдруг от переполнявшего её счастья ямочке.

Я так и знала, я две недели не сплю, всё думаю о Кате, как чувствовала… – тихо говорила она и, утерев слезу полотенцем, добавила, – это от счастья, счастья за вас. Я тоже согласна!!! И очень рада и за свою Катю, и за тебя, Глеб, – она подошла к ним и поцеловала сначала Катю, а потом Глеба, обдав их запахом своих духов…

А вечером ходили гулять к Дону на закрытый ещё пляж.