Ломка

– Привет, сын, – прервал отец ставшее уже тягостным для обоих молчание. – С чем пожаловал?

– Пришел устраиваться к тебе на работу. Ты же знаешь, что у нас летняя практика. Разнарядки на предприятия нет; времена социализма давно канули в Лету. Вот я и решил прийти к тебе… Поможешь?

– А стоит ли тебе помогать, Андрей? Помнишь, как этой зимой я определил тебя в ангар?!

– Разве я плохо справлялся?

– Не спорю – дела у тебя шли успешно некоторое время, но потом ты умудрился поддержать бунт среди рабочих, этих оборзевших наглецов, требующих добавить 50 копеек за отгруженный мешок.

Пользуясь твоим участием, они пошли до конца в своих требованиях, невзирая на то, что 20 копеек я все же согласился накинуть. Из-за тебя мне пришлось их уволить всех до одного. Нормально, по-твоему?

– Это был свободный выбор свободных людей, – беззаботно возразил Андрей, гордо встряхнув головой.

– Свободный выбор? Ха-ха. Свободные люди, оставшиеся без средств к существованию. Как Вам, Андрей Антонович, такое? Тебя я тоже уволил тогда, но ведь ты живешь в обеспеченной семье, – а у них, может быть, дети, жены потом долго хорошей жратвы за столом не видели.

Это все по твоей милости. И вообще, что тебе надо? – Антон Владимирович в недоумении развел руками. – Все у него есть: собственная машина, кров над головой, карманные деньги… А ты обо мне хоть раз подумал? Я ночами не сплю, забыл, что такое аппетит. Налоги, скачущие галопам цены. Да что я тебе объясняю – сам учишься на экономическом, должен все понимать.

– Я все понимаю, но давай думать о людях. Пора уже!.. Мы вышли из праха и в прах обратимся, ничего не захватив с собой. Не твои ли это слова, которые ты так часто любишь повторять? – упавшим голосом начал Андрей, но на последней фразе заметно оживился.

– В тебе говорит молодость, парень. Я бы даже сказал юношеский максимализм. Пройдет время, и ты остепенишься, станешь преуспевающим бизнесменом и забудешь эти никому не нужные высокопарные речи.

Антон Владимирович легко поднялся с кресла, снисходительно улыбнулся и, подойдя к сыну, ободряюще похлопал юношу по плечу.

– Никогда, папа, я не соглашусь с твоими словами, – спокойно сказал Андрей.

Отец разозлился:

– Никогда не говори никогда, щенок! Чему вас только учат? Не тому ли, чтобы сыновья восставали против собственных родителей, желающих своим детям только добра?! Я хочу, чтобы из него сделали первоклассного специалиста, а он талдычит мне о правах народа.