Ломка

Дед с ехидством наблюдал за всеми приготовлениями. Вид у него был такой, будто он задолго знал о предстоящем семейном сборе, а потому к нему всецело готов, и его ничто не удивляет. Коварное равнодушие проступало на бородатом лице, но все прекрасно знали нрав неуживчивого старика, любимым занятием которого было набивать себе цену, даже в неподходящие для этого моменты. На самом деле он был очень рад увидеть у себя в гостях взрослых дочек, внуков, внучку и первую правнучку.

Стол накрыли во дворе, разлили водку по стопкам, стороной не обошли и молодых парней, которые с непривычки от такого «внимания» поначалу выпить отказывались, Андрей даже зарделся от смущения, но потом, воодушевленный примером брата, зараз опрокинувшего стопку, тоже выпил.

Дед выбрал достойное по себе место во главе стола, от водки ему захорошело, маску высокомерия он с себя сбросил и сделался радушным, услужливым хозяином.

Потекли неторопливые разговоры о житье-бытье. Перебивая друг друга, каждый пытался навязать свою тему.

Антон Спасский – о бизнесе, Владимир Мирошниченко – о гололедице на зимних дорогах. Жены их в разговор не вступали, улыбались, да и только. Попеременке они вылезали из-за стола, подливали окрошки, кому надо, уносили грязную посуду, а затем и вовсе уединились – посплетничать.

– Как, Сантёр, жить намерен дальше? – обратился дед к внуку.

– Не знаю пока. От армейки отойду немного и на работу – шагом марш.

Дед кивнул головой в знак одобрения, пригладил рукой бороду, намахнул очередную стопку и обратился ко всем мужикам о наболевшем:

– Ну что товарищи? – Старик передернулся.

 – Или как это сейчас принято – господа. Как думаете, что с землицей-то нашей родимой будет? Пыреем все поросло. Чай, не доведется мне звуки тракторов да комбайнов из горницы моей заслышать… А?

Антон поежился, крутанулся на табурете в сторону тестя. Играя желваками, сказал:

– Земле твоей пахаря не видать, отец.

– То-то и оно, что моей, а не вашей, паршивцы.

– Хакасы тут издревле скот пасли, а власть Советов, пропади она пропадом, свою земельную культуру навязала, – негодуя, продолжил Антон.

 – Здесь травы должны расти. Сейчас, правда, и растут, потому что больше нечему. На покосах выше роста человеческого. Сам видал… А вы пшеницу понасеяли – и чего добились?! Удобрять надо было, но никто из вас об этом не думал.

– Ить шустрый какой. Возьмись, коли умный. Тра-а-авы. Ты ж торговлей решил заняться. Вся страна в торговлю ударилась, и ты за ней.